Другая сторона. Камешек

Алиса нахмурилась, Йолрик, глядя на нее, рассмеялся:

– Он схлыт, в других сторонах таких, как он, называют шкуровертами или оборо?тнями.

И хоть Йолрик ставил ударение непривычно, на третий слог, Алиса узнала слово и поежилась.

– Галед говорил, что оборотни опасные. В Лесном Краю на них облавы делают.

– Да, волколаки и оборотни – родственники, – кивнул Йолрик. – Но не одно и то же. Лесные волколаки – молодой народ, агрессивный. Северные схлыты – старый, мирный. Едят в основном рыбу. А на людей нападают, только если они их вынудят.

– В кого превращается Добродег? – спросила Алиса, не сумев справиться с любопытством.

– В медведя, – почему-то рассмеялся Йолрик и указал на дверь в соседнюю комнату, завешанную ковром. – Гляди, тобой интересуются.

В щели между ковром и дверным косяком торчали четыре курчавые головы. Одна, явно принадлежавшая девочке, – выше других, остальные три, мальчишечьи, – ниже. Самая нижняя головка вдруг исчезла, а потом по ковру заходили волны, и трехлетний карапуз выпал к ногам Йолрика.

Тот погладил его по голове точно так же, как недавно гладил собаку. Мальчик, упитанный и абсолютно голый, сделал попытку ухватить Йолрика зубами за палец. Но тот мягко стукнул его ладонью в лоб, и, когда мальчишка шлепнулся на пухлую попку, рассмеялся.

Добродег глянул на него и почему-то нахмурился.

– Дара! – позвал он. – Забери Мачека.

Девочка выскочила из-за ковра и, быстро глянув на Алису, подхватила мальчугана на руки.

– Мать позови, – вслед ей велел хозяин.

 – Скажи, гости у нас. Буран будут пережидать. – И, обернувшись к Алисе, добавил: – Со старшими можешь играть смело, а с малышом осторожнее, он еще дикий.

Алиса ошалело кивнула, решив, что ей совсем не хочется играть с детьми, которые могут превратиться в медведей.

Жену Добродега звали Залада, и она очень отличалась от всех тех женщин, что Алиса видела с тех пор, как встретила Йолрика. Черноволосая и смуглая, почти такая же высокая, как и Добродег, женщина хмуро смотрела на нежданных гостей из-под густых черных бровей.

Она не накрывала на стол, как хозяйка гномов, не улыбалась приветливо, как женщины Лесного Края, и вообще не заговаривала с гостями. Если она говорила, то обращалась только к мужу или детям, причем на языке, который Алиса не понимала.

Еду и посуду приносили двое подростков, парень и девушка, оба с длинными светлыми волосами. Алиса решила, что они не члены семьи, а слуги.