Рис

– Я не встречал.

– А ты облетал всю планету?

– Да, несколько раз. Конечно, я избегаю летать над морем и над той огромной пустыней, что на юге, тоже. Там нет воды и водятся здоровенные летающие ящеры. Немногим меньше меня. Однажды один такой напал на Алоя и здорово ранил. Алой убил его, но ящер порвал ему крыло, и в горы он возвращался пешком. Не меньше года шёл. А я вот не рискую понапрасну. И стараюсь не летать, где опасно. Ну а над лесами, степью и реками летал. Летел прямо за солнцем и вместе с солнцем возвращался к себе, в эти горы.

– И сколько дней занимал такой перелёт?

– Я не помню, бескрылый.

– Ну хотя бы примерно? Десять дней, месяц, три месяца, сезон?

– И примерно не помню. Давно это было.

– А почему не летаешь теперь?

Снова этот вопрос, на который я не знал ответа. Почему я больше не делаю многое из того, что делал раньше? Покопавшись в памяти и ничего путного не вспомнив, я пожал плечами:

– А зачем? Я же уже видел, что там есть. Мир меняется медленно.

Вряд ли там появилось что-то интересное.

– Я бы отдал полжизни за то, чтобы облететь планету, – сказал бескрылый с этой своей отчаянной храбростью. – Чтобы увидеть мир с высоты.

– У тебя же нет крыльев, – хмыкнул я. – Пожадничал Творец, когда создавал твоих сородичей. Слабые, чахлые и живут недолго. Снежным прыгунам и то больше перепало.

– А вот и не больше, – улыбнулся бескрылый. – Мне Творец дал разум. Пройдёт зима, увидишь, сделаю себе крылья.

– Ну и свернёшь себе шею.

– Может, и не сверну, – упрямо сказал бескрылый, глянув на небо.

 – А если и сверну, то прежде увижу мир с высоты. Оно того стоит.

Его горячее желание летать тронуло меня. Я подумал, что такой лёгкий груз, наверное, несложно нести. Я, бывало, таскал камни и потяжелее. Эта мысль была новой и странной. Её нужно было обдумать. Я замолчал. Он тоже помолчал немного, но надолго его никогда не хватало. Вот и сейчас он, как обычно, легко вернулся к прежней теме.

– Значит, имена всему, что вокруг нас, дал ты?

– Я и Алой, – рассеянно отозвался я.

 – Алой даже больше. Это происходило долго, потому я и помню. Сначала это были просто разные звуки, а смысл у них появился много позже.

– Как это?

Я пожал плечами.

– Теперь это сложно объяснить. Я помню только ощущение. Сначала мы просто кричали, чтобы привлечь внимание друг друга или указать на что-то. Потом родились первые слова. Со временем их стало много, и появилась потребность в системе.