Незаконнорожденный. Книга 1. Проклятие болот.

Когда мальчиков больше, чем девочек, всегда война какая-нибудь приключается.

– Не говори глупости, Рунгерд! Можно подумать, когда было больше девочек, наши мужчины сидели, засунув мечи в ножны? Ничего подобного! Махали ими, как всегда, не больше и не меньше!

– А-а-а! – снова крик прервал разговор.

– Вот раскричалась! Терпи, немного осталось!

– И угораздило же ее оказаться с конунгом Бьерном в охотничьей хижине наедине. Небось, не обошлось без происков Гулльвейг

, врага всех людей, особенно если они довольно привлекательны, как Сольвейг.

– Скорее, здесь была Фрейя

, чем Гулльвейг. Всем известно, что Сольвейг давно положила глаз на Бьерна

. Весна всем головы дурит. А медведь – он медведь и есть. Хоть наша община и маленькая, но все же сотни полторы воинов насчитывает, а это немало, а он ее конунг, да и сам по себе человек видный. Его жена с Сольвейг не идет ни в какое сравнение.

– Так это ее первенец? И она решилась рожать, не будучи замужем? Я бы никогда так не сделала! А что же Бьерн?

– А он даже рад.

И снова женский крик забился по стенам.

– Смотри, уже головка показалась, подхватывай.

– Мальчик!

– Пуповину обрезай!

– А ну мы его по попке!

От легкого шлепка малыш вздохнул и моргнул синими глазками. Но не заплакал.

– Ишь ты, молчит! А ну, еще раз!

После второго шлепка, наконец, маленькое личико сморщилось, и он подал басистый голос.

– Смотри, какого великана родила, как будто он потомок турсов

.

– А ты посмотри на Бьерна – чем не великан? Однако, малыша ждет нелегкая жизнь. Отец от него, конечно, не откажется, вырастит вместе с другими сыновьями. Но он незаконнорожденный, и, согласно законам, никогда не сможет стать здесь конунгом.

– Ну что ж, когда вырастет, уйдет из общины, поступит на службу к какому-нибудь другому конунгу и будет в чужой стороне искать свое счастье…

Малыша, уже обмытого и укутанного, положили рядом с измученной, но счастливой матерью, и он сразу же присосался к поднесенной груди.

– Спасибо, – слабым голосом произнесла роженица, – у тебя умелые руки, Гуда

. Не зря тебя в свое время так назвали. Ты и на самом деле такая.

– Ну что ты, Сольвейг! Я просто знаю, как облегчить страдания, и особо не обращаю внимания на крики таких, как ты.

Гуда, уже пожилая женщина, добродушно засмеялась. Ее морщинистое лицо разгладилось и приняло действительно очень доброе выражение.