Новый Рим

Словно когда то в далёком беззаботном детстве, мягко светил солнечный диск жёлтым ласковым светом. Мягкие пушистые облака над головой. Казалось, нет на свете ничего их мягче и нежнее. Где-то вдалеке он видел её, ту, о которой мечтал с ранней юности, к которой стремился все эти годы, но она, как мираж, удалялась всё дальше и дальше….

Вокруг впереди появились окна ровных высотных зданий, обступив его со всех сторон своими бездушными рядами. Мелькали яркие рекламные изображения, потрясающие любое человеческое воображение! Тимофеев засмотрелся, озираясь по сторонам….

Вокруг горели окна небоскрёбов, обступив его со всех сторон своими бездушными рядами. Мелькали яркие рекламные изображения, потрясающие любое человеческое воображение! Тимофеев засмотрелся, озираясь по сторонам, не заметил препятствие, споткнулся об оранжево-белую полосатую трубу, торчащую из дыры в асфальте, из которой валил зловонный пар, вероятно, из канализационных недр этого города, словно олицетворяя тем мерзкое содержание всего этого внешнего рекламного блеска вокруг! Асфальт имел «заплатки», был кривой, с давно стёртой дорожной разметкой.

– «Примерно как наша раздолбанная дорога за полковой столовой», – подумал старший лейтенант. Тут же, вдоль тротуаров, в огромных черных мешках горами лежал мусор. Как всё это не сочеталось с блистательным сиянием небоскрёбов вокруг, собственно и производящих всю эту грязь! Тут широкое светящееся окно одного из небоскрёбов словно выросло во всю стену. Перед ним открылась комната, и вся квартира с её обитателями оказалась у него словно на ладони.

Тимофеев попытался сделать шаг вперёд, но ничего не вышло. Он находился словно за стеклом.

– Ну, здравствуй, юноша! – мужчина «по ту сторону» присел, провёл ладонью по волосам, – меня зовут Збигнев.

– Владислав.

– Я знаю. Как тебя зовут мне известно.

– Чем же вас могла заинтересовать моя скромная персона? – удивился старлей.

– По – правде, мой к вам интерес не более, чем интерес врача к своему пациенту, так что не стоит особо обольщаться. Лучше скажите мне, что вы сейчас делаете в Азербайджане и когда вы, русские, наконец, поймёте, что ваша колониальная имперская политика себя давным-давно изжила?

– Я что-то не понял. Вы о чём?

– Мы, американцы, несём народам освобождение.