Серебряный воздух

Заставил себя отвернуться от фургона. Направился к выходу из лагеря.

Солдаты коротали время кто как. Дневные тренировки, обязательные работы закончились. Кто отдыхал, лёжа в палатках; кто занимался мелкими обиходными делами: подправлял свои доспехи, чинил одежду или обувь, брился, искал что-то в своих вещах. Некоторые играли в кости, многие просто болтали друг с другом, смеялись, отпуская нецеремонные армейские шутки. Всё ждали скорого ужина, лёгкий запах кипящей каши и жареного мяса доносился от кухонных навесов.

Там стояли печи для котлов и сковород, вокруг них священнодействовали приготовители ужина от контурбениев. Ими привычно руководил главный повар.

Авдий дружески кивал своим легионерам, они охотно приветствовали его. Отрывались от своих дел, подтягивались, но не вскакивали в показном подобострастье. Он этого не любил. Он понимал их, они понимали его. Авдий Паулин был хорошим командиром. Его центурия считалась одной из лучших в легионе. Симеон Лей ценил его, несмотря на молодость и не слишком покладистый характер.

Тридцать лет для центуриона – не много. Но и не так уж мало, чтобы себя проявить.

Тридцать… и десяток из них он – в походах, вдали от Рима. Лучшие годы жизни. Или – не лучшие?…

Как всё сложилось с ним?

Миг вспомненного. Прилетел-улетел…пока Авдий неторопливо шагал от лагеря к пыльному побережью, где маячили в ожиданьи двое солдат.

* * *

В миге порой отсвечиваются годы.

Как далёк, как не похож на него – тот бледный худощавый юнец с восточной окраины Рима, где жил плебос среднего достатка, в основном, ремесленники, врачеватели, лавочники-торговцы!.

.

Его отец – владелец небольшой, но известной гончарной мастерской: он подобрал умелых и радивых работников, способных изготовлять очень красивую посуду, керамические статуэтки, настенные лепные украшения. Сам он был отменным гончаром и глазуровщиком, с особенным изяществом расписывал глиняные поделки, применял красные, жёлтые, синие лаки, цветное стекло – большую редкость по тому времени.

Эти изделия стоили дорого и раскупались охотно, в том числе, и для богатых, прославленных домов патрициев: всадников и нобилей.

И однажды в его лавку зашла стройная нарядная девушка Люсия из родовитого дома Катонов, чтобы взглянуть на свежеизготовленные расписные кубки к праздничным церемониям. Помимо кубков, она взглянула и на рослого темноглазого улыбчивого хозяина Сида Паулина.