Наяль Давье: Барон пограничья. Граф северо-запада. Герцог северных пределов

Я позволили себя увести, но напоследок всё-таки кинул короткий взгляд на Аима, замечая, как тот стоит на крыльце и чему-то щерит совершенно беззубый рот.

* * *

Ночью я выскользнул из комнаты и, закутавшись в тулуп по самые уши, посекундно прислушиваясь и оглядываясь, пошёл в сторону выхода. С парадного не стал выходить, так как там слишком сильно скрипела дверь, поэтому проскочил на кухню. Везде было темно, хоть глаз выколи. Лучины зажигать не стал, боясь, что кто-нибудь заметит, поэтому передвигался на ощупь, старательно следя за тем, чтобы не задеть ничего.

Найдя выход, вздохнул и выскользнул наружу. Холодный воздух тут же поспешил забраться ко мне за пазуху. Насколько я понял, сейчас была ещё не зима, но уже поздняя осень. Со дня на день ожидали снег.

Во дворе тоже никого не было, не говоря уже о страже. Ворота гостеприимно распахнуты. Вот тебе и граница. Сдаётся мне, что неспроста всё это дядюшка затеял. Как бы ни предатель у нас тут проживает.

Найти дом деда Аима труда не составило, так как в окне нужного горел свет.

Поднявшись на старое и ветхое крыльцо, пару раз постучался, внимательно осматриваясь. Никого. Неудивительно, часа два ночи. Почему я решил открыться этому деду? Просто понял, что дальше в одиночестве не выдержу, да и эмоции его говорили сами за себя. Вряд ли такой человек предаст.

Дверь открылась, и изнутри пахнуло теплотой и запахом еды, а ещё от деда тут же пошло чувство радости и надежды.

– Ми…

– Я это, я, – быстро войдя, закрыл дверь. – Не стоит остальным видеть, – буркнул, скидывая капюшон, и повернулся к Аиму.

Тот стоял и смотрел так, будто до сих пор не мог поверить. Взгляд то и дело бегал по лицу, словно пытался найти что-то. – Ты, дед, чаю предлагал.

– Ох, милорд. – Нижняя губа Аима затряслась, а в уголках губ начал скапливаться влага. – Я уж не чаял вас, милорд, в здравом уме увидеть, а вот поди же ты, увидел. Чаю, конечно, предлагал. Пойдёмте, пойдёмте. Ох, радость какая. До сих пор не верю. Дайте-ка я на вас погляжу ближе.

Я не стал сопротивляться, уселся на длинную скамейку около стола и повернулся в сторону света, давая возможность рассмотреть меня.

– Здоров милорд наш, – после пары минут разглядывания выдал Аим, стаскивая с горки на столе белую тряпицу. Под ней оказались лепёшки, горшочки с едой. – Вот, кушайте, милорд, а-то совсем худенький. Но хорошо, здоровый. Ох, поверить не могу. Жаль, не до жили до этого дня ваши батюшка с матушкой. Ох, печаль-то какая. Но сейчас радость, милорд.