Эффект Плацебо

Сжимаю кулаки, силясь вспомнить хоть что-нибудь из вчерашней ночи, но все, что отдается в памяти – истеричный вой Майи и следы ударов на двери.

– У тебя есть десять минут, чтобы собрать свои вещи и свалить из моего дома.

Тишина, которая повисла в комнате, оглашает даже больше, чем звук пульса в ушах.

– Кил… Давай поговорим.

– Тебе ещё раз повторить?

Медленно оборачиваюсь и снова цепляю ее взгляд. Больше там нет испуга – только дикая ненависть.

– Можешь говорить мне что хочешь, но это не изменит того факта, что ты все та же свинья, Киллиан Хоггард.

Ты захотел – ты трахнул. Не взирая на то, что дома тебя ждала твоя недоделанная принцесса.

Стискиваю челюсти, останавливая себя от того, чтобы не свернуть эту тонкую шею. Молча киваю в сторону спальни, давая понять, что мое терпение на исходе. И только после того, как Майа исчезает за дверью, беспомощно приваливаюсь к стене и запускаю руки в волосы.

Не может этого быть.

Я не мог так поступить.

Я люблю свою женщину больше всего на свете.

Я не мог так опуститься. Не мог.

Предательские мысли выжигают нутро. Выпаливают ядовитой кислотой, которая просачивается в самое сокровенное, пуская ростки сомнений. Заставляя всковырнуть болючую рану и пустить кровь, затапливающую всю систему жизнеобеспечения. Господи… Господи, я не мог так с ней поступить…

Бросаюсь в комнату в поисках телефона. Майа в драном платье выходит навстречу и пробивает ледяным взглядом, сворачивая внутренности.

– Ты можешь сколько угодно говорить себе, что ничего не было.

Но факт остаётся фактом. И твоя недотрога прекрасно в этом убедилась.

А сейчас меня пополам раскололо. Не осознаю, как застываю на месте. Не могу и шага сделать – будто полностью парализовало и выкинуло из существования.

– Что ты сказала? – не знаю, как способен ещё что-то говорить. Губы на автомате шевелятся, выдавая обрывками мои мысли.

– Что слышал. Твоя девка вчера оценила наше рандеву, когда зашла на огонёк. Жаль, что ты не видел, с каким лицом она покинула твою берлогу.

Кажется, что она ещё что-то говорит, но я не слышу. Ничего не слышу, кроме гула в висках. Кроме бешеного течения крови по венам. Кроме тарабанящего пульса, заходящегося в тахикардии. Кроме разлетевшегося на куски сердца, больно бьющегося о ребра. Зрачки заволок туман, бросая то в пот, то в мороз от табуна мурашек по всему телу. Меня уничтожает это знание. Медленно, но исключительно мучительно я погибаю от озвученных слов.

Не вижу, когда Майа уходит.