Роковой выбор

По мере приближения к ресторану меня все сильнее начинает разбирать дрожь. Крупная, которая лихорадит тело, заставляя то и дело ежиться и растирать ладони. Где-то за ребрами просто оркестр гремит на всю мощь – так сильно несётся оголтелая сердечная мышца, качая кровь в бешеном темпе, что мои щеки сейчас, наверняка, пылают от жара. Непрошенные сцены из прачечной лезут в голову одна за одной, заставляя сжимать ноги, чтобы унять спонтанно взявшееся дикое возбуждение. Температура тела резко подскочила, голова закружилась, а воздуха стало катастрофически не хватать.

Открыла окно на максимум, впуская в салон потрясающий воздух сентября, и только после этого смогла хоть чуточку расслабиться.

Когда автомобиль тормозит перед нужным зданием, я сразу же замечаю его. Мэтью стоит у входа, здороваясь с проходящими внутрь людьми. Образец идеально сложенного мужчины – это про него. Рубашка красивого серого цвета выгодно подчеркивает широкую грудь и рельефные руки, в которых зажат просто огромный букет цветов.

Длинные ноги в черных брюках, блестящая обувь, дорогие часы. Он невероятно шикарен в своем проявлении. Его прозрачно-голубые глаза зацепились за дверь машины, и я поняла, что тянуть больше нельзя. Нужно выходить.

По мере моего появления из салона наблюдаю за его лицом. Больше не смотрю никуда, только на горящий таким бешеным огнем взгляд, что ноги сами собой подкашиваются от волны жара, окатившей с головы до пят. Снова дышать не просто трудно – катастрофически невозможно.

Но я уверенно выпрямляюсь и рассматриваю мужчину, торопливо шагающего ко мне навстречу. Под любопытные взгляды прохожих мы отказываемся рядом, не разрывая напряжённого зрительного контакта. Сейчас между нами такой пожар пылает, что искры во все стороны разлетаются.

– Брук, – Мэт хрипит, первым прерывая молчание, – просто нет слов. Ты потрясающая.

Если до этого лицо горело, то сейчас просто сварилось к чертям.

– И ты, Мэтью, невероятно хорош.

Он улыбается.

Растягивается в нереально грешной и пошлой ухмылке, разгоняя жар внизу моего живота до критической отметки.

– Это тебе, – протягивает букет. Забираю россыпь орхидей и дурею от запаха и невероятной, какой-то супер нежной красоты. Пока не могу отвести взгляд от лепестков, Харрингтон рассчитывается с таксистом и отпускает мужчину. Сам же осторожно берет мою руку в свою, крепко сжимая пальцы. Отвлекаюсь от букета, когда цепляю его зрачки в фокус внимания.