Сто шагов, чтобы простить

Когда надежды совсем не осталось, как и каких-либо физических сил, под вечер двадцать девятого декабря на крыльце показалась знакомая светлая макушка. Изможденное заплаканное лицо выбивает последний дух из вымученных лёгких. Не понимаю, как начинаю идти. Просто в какой-то несознанке двигаюсь, стремясь быстрее оказаться рядом. Обнять. Почувствовать. Объясниться.

Она видит. В нескрываемом ужасе пятится назад, натыкаясь на скамейку. Не успевает среагировать, когда я оказываюсь рядом. Пытается закрыться руками и дико кричит, в попытке отогнать меня от себя.

Я же, словно обезумевший, хватаю свою женщину, припечатываю к себе и втягиваю носом знакомый аромат. Господи… Какая она… Как же я соскучился…

Маленькие ладони лихорадочно стучат по моей груди, пытаясь оттолкнуть, но я только лишь сильнее прижимаю к себе, не смотря на разрывающий всю душу в клочья плач.

– Прости меня, маленькая… Прости меня, родная… Я так тебя люблю… – каждая фраза вылетает опасной пулей, но не достигает цели. – Так люблю…

– Отпусти меня! Уйди! Отпусти! – ладони ещё больше колотят грудь и все, до чего могут достать.

Сжимаю руки, на что в ответ Диана со всей дури кусает меня за палец, заставляя поморщится и ослабить хватку. – Не смей! Не трогай меня! Никогда!!!

Жуткий крик сопровождается душераздирающим плачем. Но не могу я сделать так, как она просит. Просто не могу.

– Да посмотри ты на меня! – ору в ответ, встряхивая ее за запястья. – Я без тебя подохну, слышишь? Я умираю! Я виноват!

Выбиваю из себя каждое ебаное слово.

Вою для нее. Обнажаю кровоточащее нутро. Но она не видит. Не чувствует. Не верит.

– Все ложь! Только ложь! Только грязь! Отпусти меня!!!

Натуральная истерика. У нее, у меня. Разрываем оглушительными срывами все пространство вокруг, но никак не спасаемся. Ещё больше умираем.

– Посмотри в глаза! – цепляю раскрасневшиеся женские щеки и заставляю столкнуться взглядами, сжигая друг друга собственными эмоциями. – Я не вру. Не вру! Я очень тебя люблю, Диана! Прости меня, пожалуйста… Что мне сделать? Скажи мне… Я на все готов… – лбом утыкаюсь в ее переносицу.

 – Маленькая…

– Отойди от моей дочери, – Арнольд Уильямс наставил на меня охотничье ружье и с самым агрессивным видом палит такими знакомыми, но одновременно чужими глазами, что руки, сжимающие женское тело, сами опускаются. – Не заставляй повторять дважды.

Медленно отодвигаюсь. Разворачиваюсь. Натыкаюсь не жёсткий бескомпромиссный взгляд.