Сто шагов, чтобы простить

– Не думаю, что это хорошая идея, – старательно увожу взгляд от пронизывающих насквозь зрачков. – Давай все решим здесь.

– Там много людей… Я подумал, что там будет комфортнее, чем… Эм… Наедине.

Мужской голос срывается на хрип на последнем слове. Прекрасно понимаю, о чем он сейчас думает, потому что сама гоняю болезненные обрывки в памяти. Молча киваю, направляясь к выходу. Джеймс придерживает для меня дверь, после чего на достаточном расстоянии идёт следом. Нутром чувствую его взгляд, прожигающий спину.

Кажется, что согнусь под этой тяжестью пополам. Но иду, не оборачиваясь.

В лифте, по несчастливому стечению обстоятельств, мы снова только вдвоем. И если в кабинете и коридорах пространство позволяло чувствовать себя не запертой в клетке на пару с диким зверем, то маленькая кабина разгоняет какой-то невероятный животный ужас.

Буквально бросаюсь в противоположный от Тернера угол, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Будто мужчина, который является ему причиной, может слышать этот оглушающий стук мышцы о ребра.

Будто сразу поймет, что все чувства так же свежи и живы. Что разрывает меня от одного взгляда на него.

Цифры, сменяющие этажи, идут на убыль слишком медленно. Воздух в лифте слишком спертый. Боль от впивающихся в ладони ногтей недостаточно отрезвляющая.

Закусываю до крови губы, пытаясь справиться с напряжением. Неосознанно вскидываю взгляд, натыкаясь на напряжённую вену, пульсирующую на шее, выпирающий кадык, расстегнутые верхние пуговицы рубашки, обнажающей смуглую кожу и выделяющиеся ключицы…

Рубашка…

Стальная… Моя…

Шаровой молнией ударило яркое воспоминание, поражающее измученный организм.

Воздуха становится катастрофически мало.

– Хочу, чтобы ты всегда ходила в моих рубашках на голое тело, – Джеймс ласково прикусывает мою верхнюю губу, расстегивая пуговицы на стальной рубашке, которая так ему идет. И которую я схватила при первой же удобной возможности, чтобы передвигаться по дому, потому что давно приметила.

 – Ты такая красавица, маленькая…

Сейчас его глаза не черные, как обычно. Темно-карие, но когда в их поле зрения оказывается солнечный свет, то зрачок буквально вспыхивает красным отливом. Невероятное зрелище. Невозможно взгляд оторвать.

– Как ты пахнешь, – горячее дыхание обжигает шею, когда мужчина шумно втягивает воздух, вдыхая запах моей кожи, и проводит пальцами по обнаженному животу.