Растяпа. Три напрасных года

После ужина вас всех Петрыкин в санчасть сводит.

Опять Петрыкин!

Сели на камбузе – меня от еды воротит.

– Будешь? – двигаю чашку Терёшкину.

Ничков с края стола:

– Что там?

– Разрешите, – говорю, – выйти – тошнит.

– Беременный что ль? Иди.

Я поднялся из-за стола, баночку (лавочку) переступить не смог и упал в руки курсантов. Всё, отключился.

Очнулся в каком-то лазарете – восемь кроватей в два яруса, табуреты, тумбочки. Две двери – одна закрыта, другая в туалет. Двое парней в больничных халатах (под ними – тельники) режутся в карты.

Меня зовут.

– А ну, кто войдёт?

– Сюда никто не войдёт – лазарет.

Их слова подтвердились – пищу нам выдали через окошечко в двери.

– Что творится? – спрашиваю.

– Под подозрением ты, на менингит. А менингит – болезнь заразная.

– А как же вы?

– И мы под подозрением.

Через пару дней подозрения с нас сняли и из лазарета перевели в палаты. Сестричка там – загляденье. У неё под халатиком ничего нет, ну в смысле, платья, юбки. Уголки разойдутся, между пуговиц что углядишь – тема обсуждений до самого отбоя.

Однажды сунула мне руку в карман больничного халата и вытаскивает целую горсть таблеток – для Терёшкина собирал, тот всякую гадость жрёт.

– Вот, значит, как… хорошо же… .

С того дня вместо таблеток стали мне ставить уколы. Она же и ставила. Каково перед красивой девушкой с голой-то задницей? А парни говорят – она к тебе не ровно дышит. Может быть. Вот как она уколы ставила. Трусы я сам спускал. Она – ладошкой проведёт, кожу в складку пальцами соберёт, а потом тыльной стороной – шлёп.

Такая прелюдия. А уж потом по этому месту ваткой со спиртом и иглой…. Скажите, все сестрички так уколы ставят? Или она действительно, того…. Так сказала бы. Слышал, медички не из робких.

В канун госэкзаменов Ничков усадил нас в классе самоподготовки.

– Перед смертью, как говорится, не надышишься. То, что упустили в процессе обучения, за один день не наверстаешь. Поэтому мы сейчас побалакаем немножко и пойдём играть в футбол.

Футбол! За полгода ни разу не играли. Тут один москвич достал хвастовством – кого только он не делал на зелёном газоне. Всех! Страсть, как мне хотелось его наказать. И вот удача! Саня, ну, давай же быстрее. А Ничков говорил не торопясь, чуть-чуть подкашливая после каждой фразы:

– На границе вам придётся самостоятельно принимать решения в самых непредвиденных ситуациях. И отвечать за жизнь свою, подчиненного и пассажиров. Перед вашим призывом на Амуре инцидент был.