Непростые смертные

Деин редко выпускал меч из рук, Даир заворачивал во что придётся, отец Друджи, Идзи, повсюду терял ножны, не видя смысла обзаводиться чем-то дорогим. Друджи любил меч и хотел одарить его с почти постыдным языческо-воинским суеверием. Что можно дать мечу, кроме ножен? Тёмные говорят: напоить кровью, но это их тараканы, пускай сами их пасут.

Снова заскрипела дверь. Надо смазать, но идти пытка, а звать человека – тьфу, проклятая беспомощность! Друджи ненавидел хозяев, которые ничего не умеют сделать своими руками и день деньской вопят на весь дом противными капризными голосами…

Довольный слуга притащил возящийся в тряпице ком, за ним по пятам следовал сияющий Донат.

Дэвид воскликнул и позабыл даже о ножнах – Чуйка щенков принесла. Тёмные слепые комки неубедительно взтявкивали, празднуя жизнь.

Друджи выдавил улыбку и провёл одним пальцем по каждой голове своей будущей охотничьей своры, потыкал под розовато-коричневые носы – пускай запоминают запах хозяина. Для светлого наследника охотничья свора – это не только чтобы лесную дичь на стол поставить, это ещё чтобы тёмную дичь к дому не подпустить.

Стоит ночной твари на вершок подойти, Чуйка первая всех собак на уши поставит.

Мальчишеские ладошки непреодолимо тянутся к пищащей тряпице.

– Бать, подари, а? – взмолился Дэвид.

Донат насупился, что не успел попросить первым.

– Не игрушки, живые твари, – Друджи показал слуге унести кутят, – подрастут, посмотрим.

Наследник поманил засмотревшуюся на щенков Дану, жадно припал к кружке с ещё тёплым молоком.

Едва не поперхнулся.

– Я сиропу к молоку добавила, – похвасталась Дана.

– Дочь, – скрепя сердце вынуждено начал признание Друджи, – я должен тебе сказать, что твой отец не такой любитель сластей, чтобы запивать сладкое сладким… принеси воды, будь ангелом…

Дочь нерастроенно ускакала, постукивая маленькими каблучками. Донат с Дэвидом нашли развлечение друг в друге и завозились по другую сторону от стола, скрывшись под ним с макушками.

Друджи сжал рукоять Сверчка, подпёр кулаком щёку и скучающе замер.

Сегодня даже радости жизни как-то потускнели.

– Дана, затопи камин, братья на полу возятся…

Поленца приятно затрещали, по стенам пустого зала заплясали отблески резвящегося огня. Сыновья недолго оставались на месте, вскоре подле осталась одна Дана с вышиванием. Мать учила её, как вышивать такие цветы, да сякие цветы, но дочь влекли более динамичные композиции. На полотне растянулся воин.