Первый. Второй том

К вечеру активизировались изредка покусывавшие днём комары, и концентрироваться на чём-то кроме как на своём спасении стало очень трудно.

Ведьмочка была в сером, почти чёрном грубом платье из ткани, из которой, пожалуй, шьют робы для сварщиков. Было непонятно, как можно бродить по лесу в цепляющейся за ноги тяжёлой юбке, на что Вита поведала о взглядах деда-ведьмака. Он считал, что ведьма должна ходить в платье, вот она и ходила в платье с безмозглых лет и привыкла.

Этакий мешок мог кого угодно изуродовать, даже Сафико.

Виту не уродовал, чуть разбавленный платком с лиственно-ягодным узором. Платок камуфляжил под лес, хотя был в осенней, а не весенней тематике, в отличие от моего двухцветного рюкзака кислотных и неестественных цветов. В прошлом году такие были в моде, в этом уступив первенство вечному чёрному. Я вмазала ему по корпусу лежалой листвой, соединив на клей верхнего молекулярного слоя. Теперь главное не потерять в ворохе листьев на привале.

Думаю, дед боялся воспитать её как мальчишку, вот и настаивал на платье, как на напоминании себе и ей, и индульгенции перед всеми, кто мог им встретиться.

Но я промолчала.

– Мне не с чем сравнивать, – отвечала Вита. – Дед обучал меня всему, так принято у ведьмаков. Старший всё знает, что нужно. Я обучалась грамоте, счёту, ремёслам, лечебному делу, ведовству, бою. Мы разбирали с дедом человеческие учебники: астрономию, химию, биологию… Ты думаешь, Васса, у меня примитивное образование? Хуже, чем у среднего человека?

– Не мне судить, – ровно ответила я, удивляясь, что привлечена в компетентные судьи, – моё образование было достаточно фрагментарным.

Тонкие чёрные брови взметнулись над травяными глазами.

– Линяла долго, – пояснила я непонятно, но ведьма как прежде безропотно приняла к сведению и продолжила.

– Он всё равно считал, что не может всего дать, что мне нужно. На его месте другой ведьмак, наверное, не сознался бы, что может не знать чего-то нужного, что знает какая-нибудь ведьма.

Бывает, конечно, что при обновлении цикла старый ведьмак предпочитает сразу пристроить внучку какой-нибудь ведьме, но дед говорил – для чего же он тогда остался в живых, если б меня отдал?

Она надолго замолчала. Солнечный свет с трудом проникал через решётку листвы, и под ними запахи играли по-новому, раскрываясь ему навстречу. Мы таскали нарезанные апельсиновыми дольками сухари из карманов, как и вчера не делая паузы ради обеда.