Руферы. Советская антифантастика

 – Алло, Пашенька! Не выйдет ничего, внучек ты мой. Там охрана и всё такое…

– Ба, ты меня подставить хочешь?! – задребезжал в мобильнике голос внука. – Ты же сказала! Я пацанам уже обещал, прикинь да! Ваще, чё я делать буду, чё пацанам теперь скажу! Ба, ты меня убила!

– Чего я сказала? А парень тот, который грохнулся? Ты мне не говорил ничего. Ты его знал?

– Знал. Это друг мой, – спокойно ответил Паша. – Ладно, я тебе расскажу. Мы с ним договорились, если что случится с ним или со мной, то второй, в память о друге, сделает залаз.

Понимаешь?

Пашка придумывал на ходу и поэтому врал нескладно, но Шура, сглотнув подкативший к горлу комок, верившая внуку безоглядно, уже дрожала от страха.

– Как случится? Что случится?!

– Да ничего не случится, ба, – поняв, что перегнул палку, всё так же тягуче протянул Пашка. – Я прошу тебя, очень прошу.

– С соседних домов заметят и полицию вызовут? – всё ещё робко возражала Шура.

– А давай вечером, чтоб уже темно?

– Ты что?! Совсем уже?

– Ба, ну очень надо.

Мы страховаться будем, и ты рядом.

– Ой, не знаю, – обречённо вздохнула бабуля. – Ладно, но только один раз. Ты меня понял? Один!

– Ба, я тебя обожаю! – снизошёл до признания в любви Паша. – Мы с пацанами будем. Давай в субботу вечером, лады?

– Ещё и с пацанами?! Мать вашу… – выругалась на ребёнка бабуля. – Ох, чую, наживём мы проблем на одно место.

– Не боись, всё ровно будет, – успокоил внук. – Мы ж не больные…

*********

– По мишеням огонь! – раздалась отрывистая команда, выдавленная хриплым, почти старческим, голосом.

Гулкое эхо начало метаться по школьному тиру, словно прячась от выстрелов. Выстрелы то грохотали один за другим, то сливались по два-три вместе. Пабло – знатный снайпер в компьютерных стрелялках – снова элементарно мазал из «мелкашки». В момент выстрела волнение начинало бить его по рукам мелкой дрожью, оба глаза почему-то закрывались, и очередная пуля уходила в «молоко».

Лежавший рядом Байт тоже мазал, каждый раз поправляя слетавшие от отдачи с носа очки. Седой военрук Тимофеич невозмутимо сидел с видавшим виды биноклем в руках и время от времени подносил его к глазам.

– Ну куда вы целитесь, куда? – досадливо вздыхал он. – А если война, вас же шлёпнут, и бздануть с перепугу не успеете?

– Твою мать! – каждый раз психовал Пашка, проклиная свою беспомощность перед этим, почти выжившим из ума, отставным майором.