Руферы. Советская антифантастика

– А вдруг в нашем русском бардаке, что-нибудь затерялось? Вдруг, в конце концов, они просто уничтожили все другие данные, и кроме этих четверых и «Особиста» был ещё кто-то когда-то?

– Может и был, – утвердительно закивал головой Николай Николаич. – Но, если ликвидировали информацию, то зачем было оставлять эту?

– Тоже логично, – согласно закивал Сергей Александрович.

Дверь открылась без стука, и в кабинет вошёл ещё один человек – лысый и грузный, среднего роста, в расстёгнутом пиджаке и чуть съехавшем на бок галстуке.

– Здравствуй, Николай Николаич, Пал Юрич скоро будет, – протянул он руку гостю и уселся в пустующий после него кожаный диван. – Слушай, я тут подумал: даже страшно представить, сколько мы уже знакомы, а?

– Я тебя всю жизнь знаю, Иван Владимирович, и даже раньше, – Кока Кола пригвоздил кулаками к столу разложенные на нём бумаги. – Ждём Юрича и начинаем.

– Не нравится мне некоторые идеи Юрича, Кока, – как-то невесело поглядел на него лысый Иван Владимирович и ещё больше ослабил галстук, отчего тот вообще покинул своё законное место.

– Ты чего паникуешь? – вопросительно поглядел на него Николай Николаич.

– Он постоянно хочет рискнуть. А вдруг ошибка? – тревожно спросил лысый. -Одна ошибка и – неизвестность. Что смотришь? Да, чёрт возьми, мы обязаны думать об этом! У меня вот жена, сын, дочь. Им потом расскажут, что их папа погиб героем, если вообще будут про это рассказывать. Если не вычеркнут, как тогда тех, не засекретят лет на сто! Ты уже привёл свои дела в порядок?

Дверь снова открылась, и на пороге появился человек, весь вид которого говорил, что он здесь главный.

– Всем привет, – не протягивая никому руки, сказал он.

Главный взглянул на очкарика Сергея Александровича, и тот быстро поднялся с дивана, уступив место.

– Здравствуй, Пал Юрич, – первым ответил Николай Николаич. – Только тебя и ждём.

В кабинете воцарилось молчание, в котором мысли присутствующих, словно собираясь в одну прозрачную невидимую колбу, смешивались между собой, но никакой реакции не происходило.

– Я молодым себе сегодня приснился, – как-то совершенно невпопад произнёс Пал Юрич. – Смешной такой, лохматый. Стою наверху, смотрю вниз и понимаю, что сейчас вот прыгну и не упаду, а полечу. Я всю жизнь мечтал полететь, пусть даже разбиться потом, но пролететь над городом, хоть раз. Вы же знаете, мне совсем не страшно.