Руферы. Советская антифантастика

Хочу понять есть ли смысл во всём этом. Может быть, это наша общая фантазия, групповой бред, галлюцинация? А может галлюцинация – это мы здесь. Как думаете?

– Полетел? – поправил очки Сергей Александрович.

– А? Чего? – очнулся главный.

– Я спрашиваю, полетел тогда во сне?

– Не-а. Шагнул, и будильник, чёрт! – разочарованно протянул тот и взглянул на Николая Николаича. – Ты точно всё рассчитал, Кока?

– Всё, Юрич, – ответил тот. – Поверь, мир не шевельнётся ни одной долей секунды, пока мы не закончим там все дела.

– Уверен? – уставился на него Пал Юрич. Он встал и, подойдя к окну, открыл его. Окно выходило на крышу. – Странно, правда? Часы тик-так, тик-так… И вдруг, тик… – и всё.

– А вдруг, оно снова не заведётся? – как-то испуганно спросил Сергей Александрович.

Все переглянулись.

– Всё вернётся на круги своя, – стараясь как можно убедительнее произнести каждое слово, надавил на голос Кока Кола.

 – Теперь всё не наобум, теперь мы знаем обо всём этом больше. Много больше.

– Я очень на это надеюсь, – вставил слово Сергей Александрович.

– Человечество лишь догадывается, что его судьба вершится не наугад, – ещё уверенней произнёс Кока. – А мы это точно знаем, парни, и поэтому выбирать нам придётся не только за себя.

В кабинете опять стало тихо.

– Ладно, всё! – хлопнул в ладоши и потёр их не разжимая Пал Юрич. – Начали! Кока, ещё раз все расчёты на стол, ещё раз пройдём всё внимательно! А кстати, кто первым придумал мне эту дурацкую кличку «Кока Кола»? – вдруг спросил Николай Николаич.

– Будем считать, что это Ваш, оперативный псевдоним, товарищ, – очень серьёзным голосом произнёс главный, и все четверо расхохотались.

************

В старом немецком городке стемнело. Шум аэрострайдов, вечерами бросающих длинные тени на высокие потолки квартир старинных домов, давно стих.

Узкие кривые улочки, пробежав по центру, исчезли во мраке, смыкая над собой крыши зданий. Городок ворочался, словно, отлежав на старых каменных мостовых один свой бок, с трудом переворачивался на другой, прячась от назойливых фонарей, сонно ворча на последних прохожих. Городские памятники, казалось, ждали ночи, чтобы с чьего-то неведомого дозволения сойти со своих мест и отправиться друг к другу в гости.