Мой друг Анубис. Книга первая: Limen

 – Вы знаете, у меня отличная идея!

О, Боже, только не то, что я думаю!

– Давайте пригласим его за наш стол.

– Мне кажется, ему и одному неплохо, – робко возразила я.

– Вздор! – передёрнула плечами графиня. – Уверена, он не откажется от компании. Наверняка его все избегают из-за… – Бутурлина изобразила в воздухе перед лицом какую-то завитушку, призванную, по-видимому, обозначит собачью морду. – Вы понимаете.

Она толкнула меня локтем и, понизив голос, сказала:

– Сходите, пригласите его, моя дорогая.

– Я?!

От испуга, позабыв всякую вежливость, я вытаращилась на графиню самым неприличным образом.

– Что Вы так кричите, милая? – Бутурлина одарила мою мать укоризненным взглядом. – Вам следует обратить внимание на девочку, ей нужно научиться сдерживать свои порывы.

Я с мольбой поглядела на мать, но та, предательница, только ободряюще похлопала меня по руке:

– Сходи, Полли, не ломайся. И, в самом деле, где твои манеры?

Манеры! Чувствуя, что краснею, я отодвинула стул.

На отца тоже никакой надежды: он, как и остальные, предвкушал развлечение. Ещё бы. Побеседовать с одним из древних богов, это весьма экстравагантно и занимательно. Будет, о чём рассказать в клубе или летом на даче, где собирается всё петербургское общество. Даже отец Алексий не возражал, хотя вот уж кому бы стоило!

Мне пришло в голову, что споров о вере теперь точно не избежать, и сразу же захотелось спрятаться под одним из столиков.

В детстве такой манёвр срабатывал, но сейчас, боюсь, придётся позориться до конца.

Сгорая от стыда, я направилась к углу, в котором сидел ещё ничего не подозревающий Анубис. Казалось, буквально все в зале смотрят на меня, и, даже если это было не так, ближайшие соседи точно не оставили без внимания.

Заметив меня, Анубис поднялся навстречу и вежливо наклонил голову, приветствуя столь изысканно, что мне стало ещё более неловко, хотя, казалось, дальше просто некуда.

Если бы он не держался с такой изящной простотой, мне было бы гораздо легче.

– Добрый вечер, синьорина, очень рад видеть Вас снова.

Конечно, не рад, но никто никогда не скажет подобного в лицо в приличном обществе, если только не хочет намеренно нанести оскорбление. Может, люди стали бы лучше, говоря друг другу правду. Так считал Николай.