Как я стал Богом. Путь в Эдем

А на эти отбросы, какая надежда? Забитые, задавленные, донельзя униженные они не знают жалости к слабейшему. Мыслил стать лучом света в тёмном царстве, а оказался предметом нечаянной радости: поиздеваться над беспомощным – то ли не праздник.

– Кащеевна, – в стороне ворчал Макс Афганец, ворочаясь с боку на бок и ощупывая штаны и пиджачишко, – зарекался с тобой ложиться – опять напрудонила по самые уши. Откуда в тебе сулей стока берётся?

Невеста покинула брачное ложе, подсела к костровищу, задрала подол цветастой юбки, разглядывая влажные разводья.

– Сам ты фуришься, культявый.

– Если б я, – огрызался одноногий, – то почему тогда Упырь сырой? Ты ж промеж нас лежала, вот и оросила.

– Вставай, кровосос, – ткнул драным зонтом, заменявшим ему костыль, неподвижную спину, – захлебнёшься. Ишь пригрелся в лужаке.

Филька выпростался из-под овчины, сел, протёр глаза, прокашлялся и сплюнул.

– Похмелиться ба.

Уч-Кудук встал на четвереньки и, что было мочи, дунул в потухший костёр. Серый пепел оголил чёрные угли.

– Опять ты, тварь, в костёр мочился!

– Почему я? – ощерился бывший трактирщик. – Это буржуй по своей барской привычке.

– Да он встать не может.

– Дак с колен.

– А вчера кто?

– Вчера можа и я – плохо помню: упились.

– Да-а, – бородач сменил гнев на милость. – Вот был вечерок-то – зараз мы флаконов шесть, а то семь оприходовали. Ты сколь принёс?

– Хрена ли считать, итить надо, промышлять.

– А с буржуем, что делать?

Все уставились на меня.

– Слышь, буржуй, за тебя нам что-нибудь отвалят?

– Или ты сам раскошелишься?

Вот она, переломная минута.

Надо брать быка за рога. Надо сказать что-то такое, чтобы они повалились в ноги от моих слов и прослезились. Только где эти слова? Неужто я и мыслить разучился?

– Чего молчишь?

– Где твой дом? Куда вести тебя?

– Не вести, а нести – ведь он не ходячий.

– Э, погодите-ка, – Уч-Кудук воздел указательный палец к потолку. – Погодите, можа это не простой буржуй – банкир какой али директор.

Смотрите, костюм на нём с иголочки и галстук в блёсках. Запонка была золотая, да какая-то сука уже стащила.

Он свирепо оглядел товарищей.

– Звонарь ты? С дороги его волок, под шумок и уволок.

– Гы-гы-гы….

– Да у тебя ума не хватит. Ты, Кащеевна, что ль?

– Можа и я. Вы что ль нахаляву очиститель выжрали вчера?

– Да много ли он стоит?

– А верните.

– Ладно, хватит, – Уч-Кудук сверлил меня взглядом. – Я так мыслю, не простого полёта птичка попалась.