Дорогая, а как целуются бабочки?

…Хочешь насмешить господа, расскажи ему о своих планах. Так, по-моему, говорят…

Глава 4

«Ну, че ты будешь делать в этом логове снобов, кадет!? – писал Геша Куприн, узнав, что я собираюсь в МГИМО.

Куприн старше меня на год, и это его значком выпускника СВУ я так бездарно распорядился. Как и мой конкурент, он был москвичом. Французский знал блестяще и, вернувшись после суворовского в столицу, легко поступил. Но не в МГИМО, а в институт иностранных языков, в I Московский государственный институт иностранных языков, и убеждал меня присоединиться.

Едва ли не каждую неделю я получал от него депеши с отчетом о проделанной работе – сколько в свободное от учебы время портвейна выпито и девочек перецеловано. И в каждом, буквально в каждом письме Куприн пел дифирамбы в адрес родного учебного заведения, которому только что ( в 64-м) присвоили имя видного, как писали тогда газеты, деятеля международного коммунистического движения Мориса Тореза.

«Полтора века школе! Крупнейшая в языкознании – 35 языков! А какая у препов практика! Нюрбергский трибунал синхронили.

А в разведке знаешь сколько наших? Да в той же твоей дипломатии,» – уламывал Гешка, и таки уломал.

Июнь, у меня в кармане – аттестат, плацкартный билет, я в радостном возбуждении, а Аня смотрит куда –то вбок, глаза полны слез, пухлые губы еще больше опухли. Анька не хочет. Решительно не хочет, чтобы я уезжал. А еще каких – то пару месяцев назад лучилась вся от нарисованных мной перспектив: я – переводчик при дипкорпусе, она – моя жена.

Анька лучилась, и готова была ждать, сколько угодно, только бы эта сказка стала явью. Но в мае между нами случилось то, что в конце концов должно было случиться.

Я вам говорил: родители Ани работали на Шарике, шарико-подшипниковом заводе. И бывали дни, когда работали они в одну смену. И вот зашел я в такой день к возлюбленной, а она как в том итальянском фильме гладит белье, и под халатиком, ввиду жары, ничего. И мы начинаем целоваться, и теряем сознание. А когда оно к нам возвращается, понимаем, что дело сделано.

Я, признаюсь без ложной скромности, оказался вопреки собственным страхам на высоте. А дело оказалось увлекательным. Чертовски увлекательным, но непростым. Мы пребывали в перманентном поиске. То место для интима искали, то презервативы. За последние, впрочем, персонально отвечал я. Презервативы лежали на мне, а

у нас ведь в стране дефицит был хроническим: и даже в самые «урожайные годы» чего – нибудь да не было.