Дорогая, а как целуются бабочки?

То зубных щеток, то средств контрацепции. Но даже, если презики были в наличие, их надо было еще купить.

Аптеку я выбирал, как понимаете, подальше. И от дома, и от мест, где меня могли знать. И долго ходил кругами, прежде чем зайти. Потом ждал, когда рассосется очередь.

Изделие №2. Так официально в СССР называли кондомы. И в то время их выпускал, по-моему, только один завод – Армавирский. Армавирский завод резиновых изделий – это напальчники, оболочки для детских шаров и спортивных камер, перчатки, пипетки, пустышки, ну и презервативы.

Могучая такая резина. Ни разу меня не подвела. Это к вопросу о « пресловутом советском качестве».

Так вот, аптека – кондомы продавали только там, и первый визит за изделием №2, он, как вы понимаете, трудный самый. Кругов шесть намотал возле этой чертовой аптеки. Шел прочь, но командовал себе: «Кругом!» и поворачивал обратно. Как? Ну, как, в самом деле спросить? Сунуть голову в аптечное окошко и сказать женщине: «Будьте добры, презерватив, пожалуйста»? В конце – концов толкнул дверь.

Народу… И в основном – все у кассы. Стал изучать витрины.

– Мне презервативы, на все, – просипел в окошко, когда аптека, наконец, опустела, и сунул трояк. У аптекарши поехали выкрашенные сурьмой брови. Но она не сказала ни слова.

Четыре копейки, презерватив тогда стоил четыре копейки, и мне насыпали гору, вот такую вот гору бумажных пакетиков. И я их рассовываю по карманам, пихаю в один, в другой, а за мной уже очередь.

***

– Товарищи провожающие – просьба покинуть вагоны, – прогундосила проводница, Анька заревела в голос.

«Ну что ты, что! Я же только на месяц. А потом буду приезжать. Ну, хочешь, каждые выходные? А че: вечером в пятницу сяду, утром в субботу – здесь…»

Еле отцепил от себя. И меня, конечно, эта ее истерика проняла. Жалость мешалась с чувством глубочайшего удовлетворения: видно, и впрямь я, молодец, коли так по мне убиваются.

Мысль о том, что Аня, вкусив плотской любви, может найти замену отбывшему в столицу кадету, не приходила в разгоряченную успехом голову.

Не смотря на истории со столичным тезкой. Занимало другое: как я буду месяц без секса? Уснул под утро.

– Сдаем постели! – разбудил все тот же противный голос. Высунулся в окно: Казанский, а на перроне – Геша и улыбка до ушей.

Черт! Как же я по этому дурику соскучился!

***

«Хоть мальчик ты, но, сердцем сознавая, Родство с великой воинской семьей, Гордися ей принадлежать душой. Ты не один – орлиная вы стая». Это Романов.