Прокурор

 – Марина Антоновна, скажу честно, отвыкли мы по-людски встречаться и привечать людей. Нам некогда, мы недоверчивы. С друзьями – и теми видимся раз в год. Чаще деловые встречи. Как здорово, что сегодня я попал в ваш дом. По-моему, простой, открытый, русский. Повод – ваш день рождения. Так будьте же всегда такой открытой, чистой, любящей людей! Счастья вам, Марина Антоновна! – Он чокнулся с именинницей и красиво выпил шампанское.

Захар Петрович кивнул хозяйке так, чтобы она поняла: он желает ей всего хорошего и помнит Дубровск, их молодость, их чувства…

Мясо Альберт Ростиславович приготовил действительно отменно.

Он тут же поделился рецептом с Мариной.

В квартире царила та же непринужденная обстановка, как и недавно в вагоне, казалось, что знают они друг друга давно. Марина пожалела, что Грач и Рожнов не смогли быть сейчас с ними.

Выпили еще по бокалу. Захар Петрович поднялся. Пора было ехать в гостиницу. Но в какую?

Он еще раз набрал номер телефона Авдеева. После длительных гудков заспанный голос его тещи сообщил, что зять еще не вернулся.

Измайлов растерялся. Надо было уходить (Альберт Ростиславович тоже уже собрался), а куда? Конечно, можно было бы поехать в любую гостиницу, обратиться к дежурному администратору, объяснить, попросить…

– Захар Петрович, – видя его растерянность, спросила хозяйка, – у вас какие-то затруднения?

– Понимаете, не могу дозвониться, узнать, где забронирован номер, – признался он.

– Господи, да оставайтесь здесь! – предложила Марина.

 – И вы, Альберт Ростиславович. Уложу вас в спальне. Там две отдельные кровати. А сама вот здесь, на диване…

– Ну что вы… – начал было Измайлов.

– Куда вам на ночь-то глядя! – уговаривала Марина.

Альберт Ростиславович снял с плеча гитару, положил свою сумку на пол, ожидая решения Захара Петровича.

А Марина быстро пошла в спальню, и было видно в открытую дверь, как она доставала из шкафа чистые простыни.

«Да и как объясняться с администратором гостиницы, когда от тебя пахнет вином? – подумал Измайлов.

 – Люди ведь разные. Что подумают, что станут говорить? А может и до начальства дойти…»

– Выхода нет, – сказал он Альберту Ростиславовичу с виноватой улыбкой.

Тот откровенно обрадовался и признался:

– У меня была довольно невеселая перспектива – провести ночь на вокзале. Из-за этой стоянки в Ратани не успел на ленинградский поезд, а следующий – только рано утром… – Он вздохнул.