Миссия невыполнима (сборник)

Он наслаждался людскими страданиями, но больше всего ему доставляло удовольствие отнимать у честных и благородных, и занимающихся благотворительностью граждан потом и кровью, и честным трудом заработанные сбережения.

И тогда наступал черный день, и ему всегда предшествовало появление черного налогового инспектора. Он приходил под разными личинами, которые, впрочем, никак не могли скрыть его насквозь черную и напитанную ядом и злобой натуру. К охоте на очередную жертву он тщательно готовился – у него всегда были при себе черный-пречорный пенал, набитый черными-пречорными шариковыми ручками и карандашами, огромный черный диктофон для дачи показаний и стопка листов с предписаниями и постановлениями, которыми он до полусмерти любил запугивать смиренных граждан, которые очень любят детей, жен и матерей и жертвуют честно заработанные деньги на восстановление храмов и в помощь детским домам и приютам.

Ничего не могло тронуть или хотя бы заставить более учащенно биться черное сердце черного налогового инспектора.

Люди молили о помощи, пытались разжалобить, взывали к его человеческим чувствам и даже шли на огромное моральное внутреннее унижение, предлагая на месте искупить свою потенциальную но, впрочем, всегда надуманную вину. Но никто никогда так и не смог выдавить у инспектора хоть каплю жалости, каплю сострадания и понимания. Он всегда оставался черств и холоден, как тяжелая и черная мраморная гробовая плита, он всегда смотрел на свои жертвы мертвенным взглядом полузомби, и они цепенели, у них опускались руки, мутнел взор, и они начинались готовиться к самому худшему, что только может случиться в их и без того не сильно радостной и наполненной тяжким и упорным трудом за корочку хлеба без масла жизни.

Так проходили годы и годы, черный налоговый инспектор становился все более совершенным в своей лютой злобе и лютой ненависти к честным труженикам, которые своими ежедневными трудовыми подвигами и свершениями делают жизнь окружающих их детей и больных ожирением и перееданием гораздо светлее и радостнее, чем она есть на самом деле.

И вот в один черный день, когда от ужаса от всего происходящего Солнце так и не вышло из-за горизонта, черный налоговый инспектор обнаружил в поле своей видимости самого чистого, самого беззащитного и наиболее духовно очищенного и доброго представителя рода человеческого. От радости он завизжал и начал водить грифелем по оконному стеклу в своем гнусном черном логове.