Московская ведьма

Скомканный лист с объявлением полетел в мусорное ведро.

Минут через сорок над Мариной раскрылось окно в какой-то другой мир, из которого в мозг спикировала мысль о том, что это вовсе не номер телефона.

«Шифр! – чуть не крикнула она вслух. – Это же чёртов шифр!»

Маринина попа тут же оторвалась от крутящегося стула. К счастью, в мусорном ведре ничего грязного не нашлось – только бумага – и Марина без потерь извлекла из его недр скомканный обрывок. Разгладила на столе. Каблуки под столом сами собой яростно засинкопировали по ламинату.

Марина рассуждала так: во всех детективах последовательностью цифр зашифровывают текст из какой-нибудь книги, чаще всего из Библии. В её случае Библия не годилась, понятно. Должно быть что-то другое…

«Да это же «Незнакомка»! – второй раз за день снизошло на неё озарение. – Что ж я, дура старая, сразу-то не допёрла!», и Марина быстро нашла в интернете знакомый со школы текст.

От каждой строчки веяло летом и тоской по ушедшей любви. Грусть, как она есть.

Уныние. Печаль. Может, другим Блок нашёптывал что-то иное, но Марина всегда становилось невыносимо грустно, когда она читала эти строки. У неё сложились особые отношения с «Незнакомкой», точнее, в то уже далёкое время, когда никто никуда не спешил: в своих мечтах она ею и была. Это она дышала духами и туманами, это её стан был схвачен упругими шелками. Ей, тогда ещё девочке, нравилось надевать на себя, как чулок, эту странную одинокую женщину с прошлым. Примерно до десятого класса Марина жила с уверенностью, что она как никто другой понимает, почему у дамы на шляпе траурные перья и почему та всегда одна.

Вытряхнув из-под причёски нахлынувшие воспоминания, Марина принялась за текст.

«Если верить детективам, то первая цифра – это номер строфы, – решила она. – Вторая – номер строки в строфе. Ну, а третья, тогда – номер слова, с которого читать».

Количество цифр в «номере» под такую версию подходило идеально. Марина судорожно сцепила под столом пальцы рук и приступила к дешифровке.

У неё получилось следующее:

Друг единственный

в час назначенный

садится у окна

и в кольцах узкая рука

«В час назначенный, это понятно, а садится у окна, где?» – спросила Марина саму себя, но ответа не получила. Через пару минут бесплодных размышлений она почувствовала, как тоненьким ручейком начинает вытекать из неё непоколебимая уверенность в собственной правоте. А ещё через пару вся затея стала разваливаться, как карточный домик.