Валентиновка, далее нигде

 – Давай я ему газировки принесу, авось полегчает.

Постепенно приходящий в себя Олег подумал, что это было самым полезным для него сейчас после оставления его в покое. Он протянул руку на звук, и в ней довольно скоро оказалась ледяная шершавая бутылка. Приоткрыв один глаз, всё ещё согнутый Олег открутил пробку и поднёс горлышко к губам. Холодная жидкость принесла ему некоторое облегчение. Он несколько раз глубоко вздохнул и сделал ещё один глоток.

Мир вокруг и внутри Олега постепенно приходил в порядок. Дурнота, прежде захватившая его от пуза до макушки, отступала, оставляя после себя обычное для его возраста и времени суток состояние. Ну, или почти обычное. На момент полного осушения бутылки Олег практически пришёл в норму. Он ещё немного подышал свежим воздухом, затем вернулся в лавку и, извинившись, попросил у испуганной Валентины ещё воды.

Олег проводил Карловича до развала, где тот передал стаканчик кофе рассерженной чем-то Марине и принял у неё бразды правления своим участком суши.

Идти домой, чтобы непонятно чем убивать там время, Олегу не хотелось, а захотелось ему прямо противоположного – остаться здесь, на платформе «Валентиновка» Ярославской железной дороги, и поговорить со своим новым знакомым. Такое с Олегом случалось нечасто, но уж если случалось, то потребность к общению оказывалась столь сильной, что требовала немедленного удовлетворения.

– С тех пор как я с вами познакомился, замечательный Геннадий Карлович, – начал Олег издалека, – меня мучает один вопрос…

– Как я дошёл до жизни такой? – продолжил его вопрос к самому себе Карлович.

– Именно, – подтвердил Олег. – Вы только не обижайтесь, я вас прошу, но я откровенно не понимаю, как человек ваших способностей и вашего опыта, да ещё с таким прошлым, пребывает в состоянии, как бы это сказать…

– Бомжует, короче, – снова закончил его мысль Карлович.

Олег утвердительно кивнул. Карлович направил на Олега грустный взгляд своих влажных глаз.

– Понимаете, мой дорогой Олег Анатольевич, – произнёс он странно тихим и несколько заикающимся голосом, – никто в нашем с вами мире не может прожить без точки опоры.