Валентиновка, далее нигде

Без неё даже Архимед оказался дешёвым фокусником, а что говорить о простых смертных! Моей точкой опоры была моя жена, которую за три месяца сожрала изнутри одна мерзкая тварь, которую люди никак не могут победить, хотя эти же самые люди запустили целое стадо героев Советского Союза в космос, сбросили атомную бомбу, перегородили Енисей и изобрели сотовый телефон! А вот спасти тридцатипятилетнюю женщину от рака они не смогли! У них руки не дошли! Им было не до этого!

Карлович шумно высморкался.

– Человек не умеет висеть в пустоте, как птица, он должен за что-то держаться, ему нужно на чём-то стоять. А если стоять не на чем, то человек начнёт падать в пропасть, пока не зацепится за что-нибудь другое! Вы это понимаете, бесценный мой Олег Анатольевич?

Олег кивнул в ответ, поскольку он всё это понимал, и даже очень хорошо. Он понимал также, что вся человеческая жизнь – есть не что иное, как поиск этой самой точки опоры, и что у него самого, Олега Анатольевича Сорокина, этой точки, в настоящий момент, по большом счёту-то и нет…

– Я начал своё падение в день, когда похоронили мою любимую Цапочку, – голосом, упавшим до сипа, продолжил Карлович, – и падаю до сих пор, поверьте мне! Только сейчас моё падение тихое и плавное, как у сухого листа в парке, а раньше я летел, как Галилеево ядро с этой его чёртовой кривой башни… конечно, нашлись люди, которые постарались его замедлить, благодаря им я сейчас нахожусь здесь, а не на каком-нибудь еврейском кладбище… вечная им за это благодарность… но у других людей другие заботы, что им до старого пьющего еврея…

– А вы не хотите вернуться к нормальной жизни? – неуклюже попытался проявить участие к судьбе Карловича Олег, но был тут же послан в космос.

– А что есть, по-вашему, «нормальная жизнь»? – гаркнул Карлович. – Дом-жена-дети-тёща-телевизор?

– Ну…

– Нет никакой нормальной жизни, поверьте! Её придумали русские коммунисты, чтобы не случилось новой революции… если вы про человеческое счастье, то у меня его нет и не будет, поверьте мне ещё раз, потому, что у меня нет моей любимой Цапочки… туда, куда она ушла, дорога в один конец, оттуда не возвращаются… её нельзя вернуть ни за какие миллиарды…

Карлович несколько раз трубно шмыгнул носом.