Все зависит от нас

В предрассветном тумане прошли через луг, и я, прежде чем нырнуть в лес, машинально оглянулся. Оглянулся и обомлел. От одного края луга до другого, там где мы прошли, осталась отлично видимая, слегка изгибающаяся тропинка.

Епрст! И что теперь? Летом ведь так ходили и ничего – трава к рассвету выпрямлялась, маскируя следы.

А сейчас осень, и она хрен поднимется после пятерых слонов, прошедших по ней гуськом. Все осложняет, что это не какая-то лесная поляна, а именно луг. И соответственно деревня чуть больше чем в полукилометре от него.

А в этой долбаной деревне или немцы, или полицаи однозначно трутся. Выйдет такое мурло утречком, после стаканчика парного молока, природой полюбоваться, а тут нате! Дорога столбовая, русскими разведчиками проторенная.

У них даже сомнений не будет, что именно русскими, потому что местные по лесам стараются не бегать. Да и направление характерное… От опушки к опушке. А когда это сообразят, начнут нас гонять, как тогда в Крыму… Правда, здесь не степь, да и предвидели мы такой вариант.

Поэтому, еще раз с сожалением оглядев примятую траву, приказал:

– В общем так, мужики, мы наследили. Поэтому давайте доставайте чуни и погнали дальше.

В этих самых чунях из волчьей шкуры, надетых поверх сапог, двигаться было крайне хреново. Благо недолго… Резко изменив направление движения, мы проскочили километра полтора и, немного не доходя до дороги, закинули неаппетитную обувку обратно в рюкзаки. У нас, конечно, была смесь перца с табаком, но вот волчий запах понадежней будет.

Собачка, нюхнув его, совершенно по-другому себя ведет, чем от кайенской смеси. Глядишь, проводники и подумают, что здесь просто дикое зверье проходило.

Возле дороги проторчали часа три. Несколько раз проходили колонны, но по маркировке выходило, что это все местные старожилы. Еще через час наблюдения стало понятно, что ничего мы тут не вылежим. Надо брать «языка». Только вот стремно как-то. Одиночки здесь не ездят. Да и сильно наследим, если даже какую машину тут остановим. Посмотрев карту, приняли решение уходить еще ближе к Днестру; может, там, на проселках повезет…

Но повезло немного раньше.

Проходя через поляну, наткнулись на немецкий полевой кабель. Его глазастый Змей первым увидел. Присев на колено, он показал мне коричневатого цвета шнур, почти невидимый в траве:

– Командир, смотри – полевка фрицевская. Режем?

Хм… Это у Козырева инстинкты говорят. Резать связь при каждом удобном случае. Но сейчас так действовать не будем.