Голубятня на желтой поляне

У него было смутное ощущение, что там, за гранью, где исчезает всё, желтая тоска останется…

Яр плыл, не думая куда и зачем. Он взял билет до какой-то Чайной Пристани, потому что при нём упомянули это название…

На низком левом берегу, за лугами и кустарниками, встал на фоне заката город. Силуэты острых колоколен, башен со сквозными окнами, высоких крыш, пологих арок и крутых мостиков между балконами.

Своим чётким рисунком город разбил сплошную желтизну. Так разбивает монотонную мелодию дождя посторонний звук: звон капель о донышко пустого ведра или чей-то неожиданный голос.

Яр удивился, что он ещё может замечать посторонние вещи. Думать о них. Зачем ему какой-то город? После того, что случилось…

И всё же он смотрел. А город разрастался, словно кто-то разматывал чёрное кружево на подсвеченном тускло-жёлтом сатине…

Яр оторвался от поручней и поднялся в рулевую рубку – стеклянную будочку на верхней палубе. Капитан был здесь. Что-то тихо говорил бородатому рулевому. Оба посмеивались.

– Что это за город? – спросил Яр.

Капитан обернулся. В его очень светлых старческих глазах отражалась желтизна.

– Город?

Яр кивнул на левый берег.

– Да это, собственно, не город, – неохотно сказал капитан.

– А что же?

– Да в общем-то город… Но не совсем.

– Всё-таки что же там?

– Да вам-то что? – удивлённо проговорил капитан.– Вы же с другой стороны.

– Я вас не понимаю, – резко сказал Яр.

Капитан озадаченно потёр подбородок. Чуть наклонившись, он разглядывал Яра. Яр сказал:

– Я хочу здесь сойти.

– Здесь?

– Да.

Капитан совсем растерялся:

– Но вы ведь, кажется, из Орехова?

– Ну и что же?

– Но… тогда получится, что вы перешли реку.

– Я не знаю местных обычаев, – угрюмо бъяснил Яр. – Что случится, если я перейду реку? Это запрещено?

– Это, конечно, не запрещено… Пожалуйста. Но здесь нет пристани.

– Ладно, я доплыву…

– Нет, что вы! Я прикажу спустить лодку… Желание пассажира – закон. Только…

– Если это трудно, не надо, – сказал Яр.

– Это не трудно. Дело только вот в чём… Вы отвергаете предрассудки, вы, конечно, правы. Сам я тоже… Но, понимаете, матросы… Они все с высокого берега. Я не могу им приказать. То есть, разумеется, могу, но потом… Это ничего, если лодка не будет касаться земли и вы пройдёте немного по воде?

– Ничего, – сказал Яр. – Спасибо, капитан.

Через две минуты пароход уронил в жёлтую воду литой якорь. Течение медленно развернуло судно кормой к закату.