Гуси-гуси, га-га-га…

И не взъярился, не врезал тут же нахалу. Подышал, покачал головой и сказал тоном огорченного директора колледжа:

– Вы видели, дети? Только переступил порог класса и уже так себя ведет. Допустимо ли такое? А?

Все обрадованно завопили, что недопустимо. И выжидающе уставились на Пальчика. Тот сокрушенно вздохнул:

– Ступай на свое место, новичок. Я подумаю, как поступить с тобой. – Пальчик не торопил события. Главное, что начало было положено. Выражаясь по-научному, создан «казус белли» – повод для начала военных действий.

Хотя едва ли можно считать военными действия, когда три десятка человек безнаказанно изводят одного.

Все с того дня пошло по обычной программе. Новый ученик получил персональное прозвище – Утя – и в первую неделю полностью испытал, что значит быть мулей в четвертом классе государственного мужского колледжа города Руты.

Его редко били всерьез, хотя на серьезный отпор он был не способен (разве что доведут до отчаяния!). Интереснее было изматывать мулю понемногу. Щипками, дразнилками, «случайными» тычками, подложенными в портфель химическими «вонючками»… На мулю разрешалось даже ябедничать, тем более что считалось это «просто шуткой».

Например:

– Мадам Кларисса, ученик Ксото хочет выйти, но стесняется попроситься!

– Ксото, в чем дело? Правда? Ну, ступай тогда…

– Да врет он! Никуда мне не надо!

– Я не вру! Если не надо, тогда почему тут… – И сосед Альбина картинно зажимает нос. И все хохочут.

И Корнелий хохочет.

Первое время Утя ловился на обманное сочувствие.

Стоит он на перемене в уголке, зыркает боязливо, и тут подходит кто-нибудь с заботливым, серьезным лицом:

– Утя… ой, извини, Альбин… Я смотрю, этот гнида Клапан опять к тебе приставал? Что ему надо?

Утя вскидывает глаза – в них радостная искорка надежды: неужели нашлась хоть одна добрая душа?

– Ты его не бойся, – ласково учит «доброжелатель». – Если он делает вот так… – следует рассчитанный удар «под чашечку», и Утя стукается коленками о паркет, – то ты его вот так! – И «наставник» помусоленным пальцем ввинчивает в Утино темя болезненную «грушу».

– У, гад! – Утя вскакивает, левой рукой держится за ногу, правой беспомощно замахивается на обидчика.

Тот отпрыгивает, сокрушенно ищет справедливости у собравшихся:

– Вы видели? Я ему помочь хотел, а он…

– Нехорошо, Утя, – говорит Пальчик. – Почему ты такой агрессивный? Ну-ка, встань прямо, когда с тобой разговаривают. – Он берет Утю за ухо, заставляет отпустить ногу и распрямиться.