Гуси-гуси, га-га-га…

Знаешь такую игру?

Вечером они шли домой вдвоем, и Альбин, глядя под ноги, вдруг сказал, негромко так:

– Ты, может, думаешь, будто я нарочно тогда в поход не пошел, с испугу?

Корнелий изо всех сил замотал головой:

– Не, я знаю, что ты болел!

– Тебе, наверное, досталось там…

– Ну и черт с ними! – Корнелий мужественно прищурился.

– Дикие какие-то, – почти шепотом проговорил Альбин. – Я так и не понял: что им надо? Все на одного.

– Это Пальчик всех заставляет… – пробормотал Корнелий.

– Нет, – вздохнул Альбин. – Все какие-то… Если бы Пальчик подевался куда-нибудь, они бы другого нашли.

Альбин говорил «они», как бы отделяя Корнелия от остальных, от класса. И Корнелий радовался этому, хотя от стыда покалывало щеки.

Значит, Альбин понимал, что он, Корнелий, зла ему не хотел? Может, и не помнил даже, как Дыня вместе с другими потешался над новичком? Нет, помнил, конечно, только чувствовал, что Корнелий тянется за другими от собственной беспомощности.

Альбин вдруг запрыгал на одной ноге, а другую поджал, отколупывая от босой ступни вдавившийся камешек. Потом быстро глянул на Корнелия из-за голого коричневого плеча.

Корнелий насупленно сказал:

– Ты теперь уже не вернешься в колледж, да?

– Почему же? – Альбин встал на обе ноги, наклонил голову набок. – Я вернусь. Только… я теперь так им не дам с собой. Я тогда не знал, а теперь знаю.

– Что знаешь? – Корнелий опять почему-то смутился.

– Как жить знаю, – просто ответил Альбин. – Я решил.

Он был вроде бы и прежний Альбин, и в то же время другой. Без вечного ожидания опасности в глазах. Веселый. Открытый.

Он бегал босиком, все в тех же штанах с пуговицами на животе и без карманов, но рубашку не надевал, лямки на голом теле. А на лямке – все тот же синий значок. Откуда и зачем этот значок, Альбина не спрашивали – «оло» есть «оло». Волосы у Альбина выцвели и отросли, сам он стал выше и еще тоньше, ловкий, быстрый, загорелый.

Когда первый раз пошли вместе купаться и Альбин, дернув плечами, сбросил лямки, Корнелий засмеялся:

– У тебя буквы на спине и на пузе…

Незагорелые следы от матерчатых полосок и в самом деле были как буквы: на спине «X», спереди – «Н».

Засмеялся и Альбин:

– Ну да! Я их нарочно загаром не закрашиваю! Потому что это мои инициалы.

– Как это?

– Ну, первые буквы имени и фамилии.