Колесо Перепёлкина

Мало тебе истории в начале года с твоим нелепым письмом, тебе захотелось еще! Чтобы о тебе говорила вся школа!..

Конечно, надо было сдержанно возмутиться и с достоинством объяснить, к а к было дело. Вася так и хотел. Но одно дело хотеть, а другое… попробуйте удержать слезы.

– Ну и отдайте меня в интернат… если я… такой…

– Нет, подожди, – заволновался папа и чуть не свихнул подбородок. – Давай рассуждать здраво. Возможно, с одной стороны ты прав…

– А так не бывает, что с одной стороны прав, а с другой фиг! – выдал со слезами Вася.

– Но подожди же! – стискивая локти, воскликнула мама. – Ты думаешь, мы не заступались? Мы сказали Валерьяну Валерьяновичу, что ты справедливый мальчик и что, если ты спорил, у тебя были, наверно, основания, и что… – Она уже забыла, что полминуты назад называла его дерзким мальчишкой и глупым скандалистом.

Вася подтянул к груди колени и оперся в них подбородком.

– Тогда. Почему. Вы. Ругаете. Меня?

Мама сказала очень проникновенно:

– Тебя никто не ругает! Но пойми. У Валерьяна Валерьяновича есть свои принципы. Что будет, если он станет от них отступать перед каждым второклассником? И он требует совсем немного: чтобы завтра ты спустился по одной лестнице и поднялся по другой. Это такой пустяк!

– Не пустяк, – со всхлипом сказал Вася.

– Ты не игрушка, а ученик, который нарушил правила! – мама опять стала накаляться. – И ты должен…

– Я не специально нарушил! Зачем там этот дурак стоял? Почему он не виноват, а я виноват?!

– Дело не в том, что кто-то виноват, – начал опять папа. – Дело в том, что вступили в противоречие школьная система и личность… Яна, подожди… Василий, давай поговорим, как мужчина с мужчиной…

–А я не хочу, как мужчина! Почему ты не можешь, как отец с сыном?! – вырвалось у Васи.

– Здравая мысль, – вмешалась мама. – В самом деле! Парню скоро девять лет, а ты его не разу не выдрал, как полагается отцу. И вот результат!

– Я, по-твоему такой же садист, как твой Валерьян Валерьянович?! – папа хлопнул ладонью о стол. – Я не привык издеваться над детьми!

– А я, выходит, издеваюсь над собственным ребенком? – накал в мамином голосе достиг высоких градусов.