Портфель капитана Румба

Каждый из них был по-своему неплохой человек. Но все вместе – со своими бумагами, кассами, костяными счетами и чернильницами – они составляли машину по имени «Коммерческий банк Гульстауна». А машина, как известно, ничего не чувствует и никого не жалеет.

Все кончилось за два месяца. «Долбленая тыква» была продана, мебель и одежда тоже пошли с торгов. А когда бывший хозяин таверны уплатил последнее жалованье своим бывшим помощникам, оказалось, что у него с Гвоздиком нет за душой ничего. Еле-еле наскребли медяков, чтобы снять каморку под крышей склада.

Конечно, иногда помогали друзья, но богачей среди них, увы, не было. Тетушка Марта уехала вместе с котом в деревню. Бобби Брам-стеньга устроился подметальщиком в городском парке, другие работники таверны тоже разошлись кто куда… Папаше Юферсу обещали место портового сторожа, но это лишь весной, а до весны-то еще надо было дотянуть…

Гвоздику пришлось уйти из прежней хорошей школы – там требовалось платить за учение. Дядюшка, вздыхая, записал его в бесплатную школу для бедняков.

И попал Гвоздик в класс к учителю Шпицназе.

Учитель этот – костлявый, с бледными глазами и тонкой улыбочкой – никогда громко не ругался, но учеников держал в строгости. Причем степень строгости зависела от его настроения. Если настроение было сносное, тогда еще кое-как можно жить. А если господин учитель приходил в школу, поругавшись с квартирной хозяйкой или посмотрев плохой сон, тогда держись, ребята. Ученики сидели не дыша и пуще всего боялись встретиться с господином Шпицназе глазами.

Но он в любом шевелении усматривал нарушение порядка и все равно находил виноватого. И тогда брал в углу тонкую трость, удобно усаживался на стуле у классной доски и ласково говорил:

– Ну-с, прошу-с, голубчик, ступайте сюда… – При этом длинный плоский нос его белел, а ладони потели от удовольствия.

Несчастный понуро шел и укладывался животом к учителю на колени. И орал, и дрыгал ногами, потому что господин Шпицназе так обрабатывал беднягу тростью, что над штанами повисало облако пыли и они, бывало, даже лопались по шву.

Окончив педагогическую процедуру, господин Шпицназе обводил бледными глазами класс:

– Ну-с, кому еще напомнить о дисциплине? Прошу-с…

За эту вот зловещую ласковость и получил он прозвище Нус Прошус. Впрочем, чаще его звали просто Нус (похоже сразу на «нос» и на «гнус», не правда ли?).

Гвоздика до поры до времени злая судьба обходила стороной.