Рыжее знамя упрямства

Будет лучше…

– Лучше жить? – осторожно уточнила Ксеня.

– Ну… да…

– А ты не боишься, что эту штуку кто-нибудь тут найдет и разломает? – вдруг обеспокоился Словко. – Всякие бывают люди…

– Про это место никто не знает, – охотно отозвался хозяин колеса. – И это же… почти наш двор. Вот в этом доме мы живем… – Он дотянулся, хлопнул по бревенчатой стене. – Это задняя сторона. А с других сторон окна…

– И… много вас, жильцов, в этом доме? – как бы между делом спросила Ксеня. Словко почуял: этот разговор уже неспроста.

– Я и мама…

– Двое на целый дом? – старательно удивилась Ксеня.

– Ой, нет… еще бабушка. Только она старенькая.

– Бабушке и полагается быть старенькой, – рассудила Ксеня. – Что здесь такого?

– Ну… да. Только бывают бабушки, которые нянчатся с внуками по-всякому, еду готовят, уроки проверяют, а нашей уже не до того. Потому что она даже не бабушка, а прабабушка. Бабушка отца. Он, когда развелся и ухал куда-то, оставил ее нам… Она хорошая, только часто забывает про все…

Такую длинную речь мальчишка произнес впервые.

Опять помолчали. Словко глянул на светящийся дисплей мобильника. Была половина девятого. Мобильник будто ждал этого взгляда – испустил длинную трель, сигнал «Подъем флага». Звонила мама. Хотела знать, «где это морские ветры носят моего ненаглядного капитана?» Смотрите-ка, откуда-то уже узнала про его капитанство! Небось, Корнеич звякнул, порадовал ветераншу «Эспады».

– Мама, здесь не ветры! Неожиданная работа! Мы укрепляем на оси скрипучее колесо судьбы!

Мама сказала, что его, Словкина, судьба станет безрадостной, если он будет где-то болтаться до полуночи.

Словко поклялся вернуться раньше.

Приехал Кирилл.

3

К багажнику «Камы» было что-то приторочено: то ли большие гантели, то ли маленькая штанга Оказалось – два большущих кольцевых подшипника на трубчатой, как у колеса, оси.

– Это когда-то в прошлом веке отец и его брат, мой дядюшка Сеня, делали специальную тележку. Чтобы гонять со свистом по Комаровскому спуску. Была в их времена такая забава…

Он опять засунул в щель велосипедный руль и наладил освещение (сказал голосом Остапа Бендера: «Вертите, Ксеня, вертите», за что был назван бессовестным эксплуататором). При ожившем фонарике все увидели, что привез Кирилл «самое что надо». Подшипники были не ржавые, вертелись прекрасно.