Рассекающий пенные гребни

Знакомых на это дело не поставят… Вот странно, я почему-то почти не боюсь…»

Один из адъютантов развернул очень белый лист и стал громко читать. Громко и… неслышно. Между ним и мальчиком как бы выросла прозрачная стенка и слова отскакивали от нее.

Потом адъютант что-то сказал караульному офицеру. Прозрачная стенка исчезла. Офицер с черной бородкой – тот, что вчера дал мальчику хлеб и помидор – отчетливо ответил адъютанту:

– Это не входит в мои обязанности, капитан!

– Под арест! – не то пролаял, не то прокашлял командующий императорской армией.

Офицер пожал плечами. Отцепил саблю, отдал адъютанту и пошел с каменной площадки.

Командир Второго Колониального полка (мальчик его почти не знал, тот появился недавно, вместо прежнего, раненного) официально шагнул к Тюлюппэ.

– Господин маршал, мы ждали от вас иного. Неужели вам чуждо всякое сострадание?

– Вы забываетесь, полковник!

– Прикажете и мне под арест?

– Если вы откажетесь командовать солдатами.

– В данном случае – безусловно.

И надеюсь, что эта история скоро станет известна императору! – Полковник тоже отдал саблю адъютанту. И ушел вслед за командиром караула.

Мальчик наблюдал за происходящим со спокойным любопытством. Будто он – это не он. Будто во сне…

– Лейтенант! – пролаял Тюлюппэ.

– Я, мой маршал! – Лейтенант Бордо звякнул шпорами.

– Я поручаю эту миссию вам… капитан! И поторопитесь! Пора кончать! Не армия, а балаган!

Бордо встал у края шеренги.

– Солдаты! На-а прицел!

«Кажется, ведь должны завязать глаза? Черта с два! Не дам!»

Но про повязку, видимо, забыли.

Ружья поднялись. Медленно, вразнобой. Потом правофланговый усач нагнулся и положил ружье.

– Виноват, мой маршал. Я солдат, мой маршал, я не умею стрелять в ребятишек. Лучше уж прикажите встать рядом с ним…

«Вот это да», – подумал мальчик. И будто проснулся. В нем стремительно вырастала надежда.

Остальные солдаты тоже сложили перед собой ружья – как дрова.

– Вы все будете расстреляны по решению военного суда! За неповиновение и бунт!.

. Кру-гом! На гауптвахту шагом марш! – В голосе Тюлюппэ прорезались петушиные ноты.

Солдаты повернулись – кто через левое, кто через правое плечо. И шеренга, ломаясь, ушла с площадки (гравий хрустел под сапогами). В спинах солдат был не страх, а облегчение.

– Лей… капитан! Вы мне кажетесь здесь единственным офицером, знакомым с воинской дисциплиной! – Тюлюппэ, видимо, забыл про притихших адъютантов.