Сказки о рыбаках и рыбках

И вдруг осенило:

– Слушай, завтракать еще рано. Сделай сейчас для меня одно дело, а?

– Ладно! – Сопливик спустил с кровати ноги.

– Там, где ты нашел трубу, должно валяться медное кольцо с узором. Наверно, оно свинтилось с трубы. Поищи в траве, пожалуйста…

Может быть, если Сопливик и правда стащил и спрятал венчик, он его сейчас принесет – словно и в самом деле нашел в траве. Оба они будут знать, что это не так, и со стороны Сопливика получится молчаливое признание, а со стороны Валентина такое же молчаливое прощение.

– Ладно, я сейчас, – отозвался Сопливик так бесхитростно, что Валентин засомневался: может, и ни при чем он?

Сопливик босиком скакнул к двери и там оглянулся:

– А если Мухобой меня увидит?

– Сразу тогда бегом ко мне!

– Ладно. А то начнет… как Илюшку…

– Слушай, – мрачнея, сказал Валентин. – А как ты думаешь, почему он не поставил Илюшку со всеми у флага, а начал отдельно… воспитывать?

Сопливик тоже насупился:

– Наверно, допрашивать хотел…

– Про что?

– Может, чтобы узнать, кто еще с ними ходил.

– Разве это секрет?

– Для кого как… – Сопливик босой пяткой зацарапал пластик пола.

– А ты думаешь… Илюшка сказал бы?

Сопливик быстро поднял и опустил угольные глаза.

– Я как могу знать… про другого-то… Я бы не сказал, хоть он убей. Но мне-то ведь все равно. Меня никто не усынавли… не усыновлял…

– Ну, беги, – вздохнул Валентин. И когда захлопнулась дверь, вдруг подумал: «Боже мой, а я ведь даже не помню, как его зовут по-человечески.

Он умылся, расчесал бородку, убрал постели. Прошло еще минут пятнадцать, и Сопливик явился. Встрепанный, с прилипшими к мокрым ногам травинкам и без кольца.

– Нету нигде, всю траву обшарил… А вас тут какой-то дяденька спрашивает.

Дяденька оказался высоким, лысоватым и бледноглазым незнакомцем в очень аккуратном сером костюме. У Валентина неприятно засосало под сердцем.

– Валентин Валерьевич, я прошу прощения, что беспокою… Можно побеседовать? – Незнакомец мельком глянул на Сопливика.

– Ты беги завтракать без меня, – сказал Валентин и вспомнил вдруг: – Женька… Если что, заходи потом.

Сопливик молча взял у порога свои сандалии.

Свирский

1

Чувствуя за поясом неудобный, слишком округлый «бергман», Валентин сел на край кровати. Гостю показал на откидушку. Молча.