Стража Лопухастых островов

Ха! Зал! Закуток! Я сегодня же верну эти экспонаты в вашу лавку старьевщика!

– В вашем чахлом музее нет грузовой машины!

– Я притащу их на себе! Принципиально! Пусть весь город видит, какой барышник содержит свою торговую точку на одной из центральных улиц! А эта заплесневелая парсуна (которая мне вовсе не нужна, тьфу!) пусть висит здесь и спрашивает тебя укоризненными глазами: «Что вы имеете в душе, господин Клин? Совесть или кассу?»

– Если у меня в душе касса, то у вас, господин директор… Да забирай ты, забирай этот окаянный портрет!.

. Скоро я поставлю специальную электронную систему, чтобы не подпускала тебя к магазину на мушкетный выстрел.

– А каким способом определишь дистанцию? У тебя среди товаров есть мушкеты?

– Не надейся, не покажу… И как я терплю тебя шестьдесят с лишним лет?!

– Между прочим, я тебя терплю ровно столько же… Поможешь упаковать?

– Успеешь…

Валентин Валентиныч запирал дверь и вешал на перчатку рыцаря Вити табличку: «Извините, закрыто на санитарный час». Потом вел слегка смущенного школьного друга в заднюю комнатку.

Доставал из шкафчика плоскую бутылочку с этикеткой «Репьёвская классическая» и две рюмки из розоватого стекла.

– Между прочим, – не мог удержаться он, – знаешь, что за рюмки? Из посудного набора местного предводителя дворянства Ивана Апполинарьевича Штандарт-Полуспинова!

– И ты используешь их для какой-то современной бормотухи!

– Сам ты бормотуха! Репьёвскую только из таких и пить…

– Все равно! Им самое место не здесь, а в витрине «Предметы дворянского быта времени нашествия Бонапарта».

– Если не перестанешь, не дам ни глотка.

– Изверг…

Ну и так далее.

А сейчас Валентин Валентиныч решил, судя по всему, по-приятельски похихикать над директором музея. Он поскреб лысину уголком черного ящичка и посоветовал:

– Вы не слушайте, какие слова он будет просить передать мне, а сразу попрощайтесь и быстро-быстро шагайте домой.

– Ладно… А что это у вас в руке? – не сдержал любопытства Ига. – Старинный фотоаппарат?

– Не фото! Это кинокамера! – тут же оживился владелец «Рыцарей».

 – Уникальная вещь. Марка «Мефисто», французское производство, двадцатый год прошлого века! Вот, извольте взглянуть!

3

На передней стенке камеры, повыше маленького объектива была оттиснута на металле фигурка худого черта и надпись «Mefisto», а пониже – Paris 1920. И еще какие-то мелкие, уже неразборчивые буковки. Степке, видать, было так же интересно, как Иге. Она с любопытством дышала у его уха.