Стража Лопухастых островов

Осторожно встал обеими ногами в след. Потер о глину ступни.

Помоги мне, дядя Жора,

Чтобы стал я нетяжелый!

Сосчитаю я до двух —

Буду легонький, как пух!

Два – раз!

Раз – два!

Подо мной не гнись трава!..

Такое колдовство помогало не всегда. Но на этот раз помогло (такой был хороший день!). Ига ощутил, как ноги его стали пружинистыми, а по телу разлилась легкость. Почти невесомость. Даже рюкзак весил теперь, как кулек с макаронами. Ура!

Ига разбежался и перелетел Говорлинку, будто подхваченный ветром воздушный шарик.

И приземлялся он, как сгусток тополиного пуха, замедленно. Это и спасло малюсенького растяпу-кнама.

Ига заметил его в последний момент. Падая на четвереньки, чуть не прихлопнул малыша ладонью! В последний миг Ига извернулся, вздернул руку, упал на бок. Кнам перепуганно присел в травинках на ногах-спичках, приоткрыл крохотный, как игольное ушко, рот.

– Ты спятил, да?! – плаксиво взвыл Ига. Ведь чуть не искалечил мелкого дурня. А то бы и совсем в лепешку… Мучайся потом всю жизнь! – Ты что здесь делаешь!

– Извините… – комариным писком отозвался кнам.

Видимо, он был из породы одуванчиковых кнамов – в перистой зеленой одежонке, с белой пушистой головкой. И, судя по всему, пацаненок. Взрослые травяные кнамы обычно ростом с указательный палец большого дядьки, а этот – с Игин мизинец. И без бородки.

Ига навис над ним.

– Здесь же тропинки и брод! Разве ты не знаешь, что у тропинок гулять опасно… – Он чуть не добавил «козявка недоразвитая», но сдержался.

Такое было бы оскорбительно даже для кнамьего малыша. Тот и так натерпелся. Ига на миг представил себя на месте крохи. Пробираешься среди травинок, и вдруг сверху на тебя валится что-то громадное, как живая туча!

– Ладно, не дрожи… Ты где живешь?

– У старой черемухи, в корнях. Там наш хутор… – пропищал кнам.

– Небось удрал из дома без спросу?

– Я больше не буду…

– Гляди в следующий раз… Дорогу назад помнишь?

– Помню… Я по запаху найду.

– Вот иди и нюхай. А дома скажи, чтобы тебе уши надрали… Ох, да у вас же нет ушей.

– У нас есть, только маленькие, не торчат, – пропищал кнам уже не так боязливо. Словно даже с юмором, с намеком.

– Брысь…

Кнам исчез.

Ига постоял на четвереньках, помотал головой, прогоняя остатки испуга. Встал, поправил рюкзак – он по-прежнему был почти невесомый. В ногах и теле тоже не исчезала легкость. Поэтому и хорошее настроение вернулось в ту же минуту.