Топот шахматных лошадок

Казалось бы: объясни ты нам сразу про все как есть, а он… и стеснялся, наверно, отчаянно, и, главное, боялся, что прогонят… глупый…

Белка, я конечно, бестолково объясняю…

Для него лошадки сделались не только, как защита от болезни и страха. Они еще и как друзья. Он к ним сразу привязывался, будто к живым. По-моему, даже имена каждой дал, только не говорит, а я не спрашиваю… И вообще они как-то очень его поддерживают. Я потом услышал случайно, как тетя Зоя сказала маме: "Ничего особенного. Просто это увлечение укрепляет в ребенке психологическую стабильность"…

В ту ночь Сёга мне долго про все рассказывал.

Не только про лошадок, а вообще про себя. Как в детском доме был и у беспризорников.

"Они были лучше, чем детдомовские, почти не обижали… Я, наверно, снова к ним уйду, когда вы меня прогоните. Только как им со мной быть, если у меня опять… это…"

Я… тут я сделал вид, будто разозлился даже:

"Кто тебя прогонит, балда ты несчастная! Куда ты денешься, если ты наш?"

Он говорит тихо-тихо:

"А как это… ваш?"

"А вот так! Насовсем и полностью.

Мамин, папин и… мой…"

Он завозился, будто крошки под него попали, а потом совсем притих. И вдруг шепчет:

– Но тогда значит… считается… будто я твой брат?

Я, Белка, взял его голову, пушистую такую, придвинул к плечу. Ну, и… стал брат.

– …Утром я, конечно, все рассказал родителям. Папа подхватился – и по магазинам. Как раз выходной был. Притащил папа сразу десять шахматных наборов. Разных.

– На, отдай этому коллекционеру!

Я сперва боялся: вдруг Сёга заупрямится.

Застесняется, забоится или что-то еще там. Но он сразу засиял весь. И… никто даже не ожидал, а он выскочил в другую комнату, к папе, облапил его, зашептал ему в пиджак:

"Спасибо вам большущее, я больше никогда, никогда…"

Папа даже закашлялся, будто у него табак в горле…

Потом, уже днем, когда он разбирал шахматные фигуры, я ему сказал:

"Ну вот, теперь у тебя в табуне еще сорок голов…"

Но получилось, что не сорок, а только десять.

Оказывается. Сёга собирал не всяких коньков (ой, лошадок). Во-первых, ему нужны были только белые (вернее, те, которые считаются белыми, а они бывают разные: и желтые, и серые, и даже красные). А еще, чтобы обязательно с правого края доски. То есть с клетки "Же один". Почему так, он объяснить не мог. Может, именно такой была его первая лошадка… Я ему доказывал:

"Белая – это пусть. Но ведь когда ты берешь ее из коробки, ты не знаешь, с какой она клетки.