Трое с площади Карронад

 – А если у него рук-ног не останется, тогда в какую милицию? Кого поведут?

Славка совсем растерялся. Он готов был, что она заругается, даже стукнуть попробует, а тут – вон что.

– Легко грозить-то! – причитала тётка. – Все заступники, все храбрые. Вам всё игрушки, а матерям да отцам потом слёзы на всю жизнь!

Качая высокой крашеной причёской, она пошла от Славки, но потом обернулась и плачущим голосом закричала с новой силой:

– От Андрюшки Илюхина что осталось? Матери и посмотреть не дали! Гроб заколотили, а что там, никто не знает! А вам что в лоб, что по лбу!.

. Обожди, матери всё равно скажу! Она тебе покажет, как патроны ковырять! Она тебе ремнём поковыряет!

Последние слова были уже не для Славки, а для толстого мальчишки. Прокричав их, женщина ещё раз громко шмыгнула носом и зашагала вдоль забора. Скрылась в ближней калитке.

Славка проводил её взглядом и посмотрел на мальчишку. Тот всё ещё держался за ухо. Лицо у него оставалось злым, но на Славку он глянул виновато и смущённо. Это был толстый неуклюжий мальчишка, но глаза у него были хорошие: большие, тёмно-коричневые.

Славка их разглядел, хотя уже наползали сумерки. В глазах у мальчишки всё ещё блестели слёзы.

Славка хмуро спросил:

– Что за патрон ты расковыривал? Голова-то у тебя есть?

– Да он пустой же, – отозвался мальчишка. – Ржавая гильза от зенитки, я её в Сухой балке нашёл. Ничего я не расковыривал, а только чистил. Хотел из неё автомат сделать…

– Бывает, что гильза пустая, а капсюль в ней целый. В нём гремучая ртуть, – сказал Славка.

 – Она может сто лет лежать, а потом взрывается от одного чиха. Я это… в книжке про сапёров читал.

– Там капсюль выстреленный, – возразил мальчишка. – В нём ямка… Я чистить начал, а эта дура как подскочит! Прямо на улице… Гильзу куда-то кинула, а меня за ухо…

– Наверно, она не со зла, – сказал Славка. – Просто перепугалась. Вон, даже заплакала…

– А она всегда такая, то ругается, то ревёт. Я её давно знаю, это наша соседка.

– Я сперва думал, что это твоя мама…

– Ты что! – возмущённо сказал мальчишка.

 – Мама никогда не дерётся… Откуда ты взял, что это мама моя?

– Ну… ты же сам кричал: «Мамочка!»

Мальчишка вздохнул и со взрослой серьёзностью ответил: – Что же ещё кричать, если больно…

Они помолчали.

– У тебя брючина порвалась, – неловко сказал мальчишка.

Будто Славка сам не знал!

Мальчишка вдруг, предложил: – Хочешь, пойдём ко мне? Мама зашьёт.

– Нет уж, – вздохнул Славка. – У меня своя мама есть.