Лоцман

А вот эти… «Апокрифы», они, что ли, незаконные считаются?

– Ученые богословы говорят, что в них очень много фантазии и мало реальных фактов… Ну и в самом деле! Скажем, Евангелие от Фомы о детстве Иисуса… В нем вроде бы и детали интересные, игры описаны, всякие житейские случаи, но непонятно делается: разве мог такой жестокий мальчишка, о котором там рассказывается, стать Учителем всеобщего добра?

– А почему он жестокий… там?

– Такие случаи приводятся… Толкнул его соседский мальчик – и умер. Пожаловались на него люди родителям – и ослепли.

Ну и многое другое… Не вяжется это с тем, что было дальше…

– А кто этот Фома?

– Трудно сказать. Некоторые считают, что один из учеников Иисуса. Помнишь, был такой Фома Неверующий…

Сашка шевельнул бровями. Подумал.

– Выходит, он тоже предатель? Как Иуда? Раз написал такое… – И глянул требовательно, не по-детски даже.

– Нет, что ты! Во-первых, скорее всего, автор – не он. Просто приписали ему это сочинение. А во-вторых… у автора своя задача стояла: показать, что Иисус с детства был грозным и всемогущим божеством… Конечно, здесь ничего общего с христианством.

Но тем не менее «Фому» этого верующие читали. Потому что в официальных Евангелиях о детстве Иисуса очень мало. Из мальчишеских лет – один только эпизод: как в Иерусалиме отстал от родителей, увлекся беседой с мудрецами в храме…

– Ага, я помню.

– Ну вот… А людям-то все интересно было знать про Христа. И про то, как он маленький был, тоже…

Сашка опять быстро глянул на меня.

– А вам… тоже интересно, да?

Мне хорошо было с Сашкой. Спокойно так, ласково и – никакой неловкости. И не казалось в тот момент странным, что говорю со случайно встреченным мальчишкой о таком вопросе.

– Признаться, да, – сказал я. – Интересно. Очень… Как у мальчика в захолустном, выжженном солнцем городке просыпается мысль о необходимости Великого Служения людям. Желание спасти всех. И понимание, что сделать это можно ценой своей жизни… Знал ли он уже тогда, что его ждет?.. Была у меня даже нахальная мысль написать повесть «Мальчик из Назарета».

Сашка выпрямился, вытянул шею, глянул на меня так, будто я в марсианина превратился.

– А вы умеете?!

– Что?

– Ну, это… писать повести…

– Приходилось, – признался я. Не хотелось выкручиваться, раз уж дернуло за язык.

– Ёшкин свет, вот это да… – сказал он шепотом. – А вас… как зовут?

– Игорь Петрович.

– Ну… на книжках ведь так не пишут.

– На книжках, – вздохнул я, – пишут «И.