Рубежи

Челнок Тома уже вышел на орбиту его родной планеты. Оставалось только подтвердить программу и лечь в гиперсон. Его вовсе не впечатляла возможность увидеть будущее, на Земле еще оставалась семья, жена Эмбер и дочь Сара.

– Никаких ошибок, Хартман, меня ждут дома, – Том подмигнул роботу, мигавшему на панели пятью зелеными лампами индикации.

Ему очень бы хотелось верить, что это правда. В последнее время у Эмбер возникло резкое отторжение к тому, что он делает. Сара росла без отца. Эмбер это раздражало. Им часто требовалось его присутствие рядом в то время, когда он очередной раз совершал облет какого-либо мира, который, по мнению его начальства, был потенциально пригоден.

И так до бесконечности. Миров было слишком много, а времени слишком мало. Ему иногда начинало казаться, что все это бесполезная затея и Земля единственная и уникальная. Во всяком случае, он был обязан быть рядом с ними. Но с другой стороны, он делал это все именно для них. Только они являлись его драйвером в этих бесплодных и опасных маршрутах. Он понимал, что рано или поздно ему придется оставить это ремесло, хотя в другой роли он себя не видел. Ну что, ему продавать булочки на узких улицах Парижа или сидеть в пыльной конторке на углу?

Кстати, почему именно Париж? Они много мотались по странам, пытаясь выбрать себе место по душе. Сиэтл, Санкт-Петербург, Мельбурн… Остановились в предместье Парижа, в маленьком старинном особняке мадам де Клюз. Вокруг них, как раз по этой самой улице, стояли дома с балконами, на которых росли цветы.

По утрам из соседней булочной пахло свежей вкусной выпечкой. Местная церквушка, звоня в свои колокола, навевала на сердце какое-то умиротворение. Поэтому Париж. Эмбер полюбила этот город.

К тому же тут находилась художественная академия. Они обнаружили у Сары талант к рисованию, и у Эмбер возникла навязчивая идея, что Сара обязательно должна стать художником. Она таскала ее по уличным мастерским, показывая, как художники пишут свои полотна. И даже купила ей краски и полотно, устроив дома миниатюрную студию.

Сара делала мазки кистью, но из-за раннего возраста они чем-то напоминали работы Дали, столь же сложные и непонятные обычному человеку.

Но сейчас все эти проблемы остались далеко позади, на голубой планете, что стремительно исчезала в иллюминаторе.

Ольга долго всматривалась вслед улетающему челноку. Она не могла поверить, что он вот так в очередной раз обошелся с ней.

– Все мужчины одинаковые, – сказала она про себя.