Вивальди не снилось

Вивальди не снилось

Владислав Март

Четыре ранее опубликованных на ЛитРес рассказа объединены в один текст. Четыре рассказа о людях по иному видящих происходящее в наши дни. Четыре сезона в правильном порядке. Четыре истории, которые никто не просил пересказывать.

Владислав Март

Вивальди не снилось

Пояснение.

Набор из четырёх текстов ниже, связанных лишь фантазией автора, опубликованных ранее как отдельные рассказы, теперь, в этом виде и в определённом порядке, может оказаться новым куском творчества.

Времена года. Так много об этом уже было сказано. Участвуйте в смене времён переворачивая страницы. Пора и вам прожить новый сезон следуя за моим героем и вашим вкладом зрителя. Сделайте всё сами, удивление и вывод, воображение и вопрос, но не будите Антонио. То, что творится в нынешние сезоны, ему и присниться не могло.

Жара.

Тридцать один. Упираюсь ногами в книжный шкаф потому как не помещаюсь полностью на диване. Диван не предполагался как средство для лежания.

Думалось, только для сидения двух персон. Никак не для праздного спасения горизонтального тела был куплен этот диван. Предназначением его мыслилось ублажение ягодиц сидящих, желательно разнополых людей. Теперь вот на, лежат на нём длинные части одного. Мужская спина, поясница и бедра. Голени и стопы же через прослойку тяжёлого горячего воздуха упираются в шкаф. Из-за стеклянных дверей шкафа смотрит на длинные мои части ряд биографий Маяковского и собрание Воннегута и много прочих прочитанных томов. Такие дела, Курт. От жары книги разомлели, отодвинулись друг от дружки, просели, размаялись. Появились щели в стройных рядах, где воздух цвета пламени свечи стоит мягко-твёрдой затычкой, жевательной резинкой, гудроном, капающим на невинную стопку медицинских журналов внизу. И есть расстояние между томами, и нет его. Жвачка издали – промежуток, но попробуй-ка выдернуть Курта из ряда. Липкая жара порвёт корешок на тысячу нечитаемых слов. Никто не пытается. У этих книг был читатель, да всё прочёл. Я лежу напротив, придавливая ногами дверцы, чтобы Маяковский с Воннегутом не вышли, не увидели до чего мы тут дожили, не заговорили со мной лесенкой, не вздыхали как над безнадёжным. Оставайтесь на полках. Сгорите в этом зное тихим застекольным огнём. Вас всё равно кроме меня никто не читал, не читает и не станет читать. Вы неактуальны. Лирика и пацифизм. Вы мастодонты неактуальности. А ну, не сметь смотреть на меня укоризненным корешком! Больше не будет книг.