Долг ведьмы

Не хочу, чтобы ученики и коллеги видели неприглядную сцену вашего ареста. А то, знаете ли, инквизиция любит являться без предупреждения куда угодно и во сколько угодно.

– Пожалуйста, у меня сестра, она останется совсем одна, – говорю быстро, глотая слова, чтобы он не смог меня перебить или прогнать. – Я уволюсь, я близко не подойду к школе, только попросите провести ещё один тест. Это ошибка, недоразумение.

Директор откидывается в кресле, закрывает глаза, скрещивает на груди руки, всем видом демонстрируя гадливость.

– Не вешайте на меня свои проблемы, дорогуша. Позвольте дать вам совет:» Если уж вы оказались в дерьме, не пачкайте им окружающих людей. Воняйте в одиночестве», – изрекает он. Затем, тянется к одному из ящиков стола, достаёт лист бумаги и ручку.

– Пишите заявление, Илона Николаевна, и примите свою участь достойно.

Дождь усиливается с каждой минутой, под ногами хлюпает и чавкает, а на душе так же скверно, пасмурно и промозгло, как и на улице. Мир жесток, и человек человеку волк.

Мир не прощает слабости, наивности и веры в хорошее.

Оступаюсь, скольжу на грязной дороге, теряю равновесие и падаю в лужу, с размаха сажусь в неё, чувствуя, как все слои одежды на мне мгновенно пропитываются влагой, куртка, брюки, трусики. Хочется по-волчьи взвыть, запрокинуть голову к серому, надутому небу и заголосить, распугивая жирных ворон, облюбовавших голый, кривой тополь.

– Не смей раскисать, долбанная ты идиотка, – твержу себе, прикусывая нижнюю губу до крови.

 – бери себя в руки и начинай действовать! Сейчас ты приползёшь домой, откроешь газету и будешь искать объявления о приёме на работу в другом городе, как можно дальше. Даже не в городе, а в селе или деревне, самой глухой и захолустной. А завтра, отправишься к Тимофею и заявишь ему о том, что не отдашь сестру. Что не позволишь дурочке испортить себе жизнь, что она должна окончить училище и получить образование. А инквизиторы пусть ищут. Пока спохватятся, вы с Полькой будете уже далеко.

Дело осталось за малым, доковылять до дома по колдобинам, обходя лужи, спотыкаясь и волоча за собой тяжёлую, словно набитую камнями, ногу. Жидкий розоватой свет уличных фонарей растекается в сгустившихся сумерках, грохочут трамваи, раскачиваются голые, потемневшие от дождя деревья. Домой, скорее домой. Горячий душ, чай с вчерашним пирогом и телефон с пожелтевшим от старости диском, полустёртыми цифрами, красной трубкой на витом проводе.