Бегите, господин Крафт!

Он запустил руку в карман старого сюртука и достал оттуда престранную штуковину: словно бы скрученный улиткой кусок толстой проволоки. Непонятный, если не сказать даже – нелепый вид штуковины не затмил от господина Крафта её главного качества. А именно: она была выполнена из золота!

– Эге, – выдохнул господин Крафт, – уж не сплю ли я?

И в тот же миг прямо над его ухом громко, отчётливо и тоскливо девичий голос произнёс:

– Берегись, Варфоломей Крафт!

Господин Крафт взвился на месте так, словно получил за шиворот всю свою порцию утреннего кипятка.

Он опрокинул стол, а стул пинком отшвырнул к кровати, прямо в кучу своих не разобранных вещей.

Никакой девушки рядом с ним, да и в каморке вообще, не было.

– Иисус Мария! – вымолвил господин Крафт, опускаясь на койку. – Да ведь я брежу от голода, пьянства и неустроенности!

Внезапно он с ужасом подумал, что золотая штучка из кармана сюртука ему почудилась так же, как и голос, что назвал его по имени.

Но – нет, господин Крафт поднёс к лицу руку с зажатой в ней странной вещицей. О да, она была золотой, настоящей, не растворилась в воздухе, и господин Крафт криво, с непривычки, улыбнулся.

– Берегитесь, господин Крафт! – всё с той же отчётливой, яркой грустью проговорил над его ухом всё тот же голос.

Во второй раз господин Крафт взвился более основательно. Начал он с того, что, не снимая ночных туфель и колпака, выскочил из подвальчика и дважды обежал богадельню, заглядывая под каждый куст.

Потом он промчался по самому приюту, и, наконец, перевернул всё вверх дном в своём подвальчике. И нигде не нашёл ни малейшего намёка на то, кто бы мог играть с ним такие шутки.

Но надо сказать, что эта сумбурная беготня имела результат: когда, придя в себя и успокоившись, господин Крафт снова принялся разглядывать свою находку, слова предостережения уже не звучали над его ухом.

Жители города Шлезвига наблюдали господина Крафта в самых разных видах.

Чаще всего его можно было видеть под вечер идущим в «Золотую шпроту» – он вышагивал, заложив руки за спину и глядя из-под низко надвинутой на лоб мятой треуголки строго перед собой; шпажонка била его по худым ногам. Или, скажем, ночью, выглянув в окно можно было увидеть господина Крафта, передвигающегося интересной походкой престарелой цапли.