Охота на сопках Маньчжурии

 – Ведите меня к начальнику караула или любому другому офицеру!

Видно было, что при этих моих словах (очень сомневаюсь, что он вообще знал, что это за зверь такой – журналист) унтер-офицеру стало и вовсе скучно. Характерно, что никаких попыток обыскать меня или отобрать оружие (притом что маузеровская кобура висела у меня на боку совершенно открыто) он не предпринял. И это было странно. Здоровенные лбы, на олигофренов вроде не похожи, а службу несут столь халтурно – и это в осаждённой-то крепости! Хотя, по их представлениям, японский лазутчик здесь по-любому должен был косить под китайца или корейца, а я для этого образа как-то рожей не вышел.

– Пожалуйте за мной, барин, – вполне вежливо пригласил унтер следовать за собой.

И ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться.

Я шёл за ним под звуки далёких пушечных бабахов, и опять по сторонам потянулись припортовые сараи, пакгаузы, склады (всё в том же винтажно-допотопном стиле) и кучи угля – ничего имеющего военное значение я внутри пределов этого условно охраняемого периметра как-то не заметил.

Хотя, если этот уголь принадлежит императорскому флоту, он сразу превращается в некий «стратегический ресурс»…

Наконец впереди показалось казённого вида одноэтажное здание из белёного кирпича под железной крышей. Со всеми тогдашними элементами ненужного украшательства – высокие сводчатые окна и разные лепные узоры над окнами и входом. У нас на Урале сохранилось довольно много подобных построек. Обычно это вокзалы и прочие станционные здания, построенные в основном во времена активного строительства Транссиба.

Мимо, между нами и зданием, проволоклось с десяток тяжело нагруженных, потных и молчаливых матросиков в серых рабочих робах и тёмных бескозырках с надписями «Ретвизанъ» на ленточках. Двое катили перед собой тачки с какой-то мешковиной, прочие несли туго набитые холщовые мешки на плечах. Замыкал шествие сопровождавший нижних чинов слегка бородатый тип средних лет в тёмном флотском сюртуке с двумя рядами пуговиц и фуражке с кокардой.

Понятно, почему матросики пёрли тяжести молча: непосредственное начальство следовало за ними и явно бдило недреманно.

Поначалу я принял этого типа за офицера, по потом рассмотрел на его чёрных погонах широкие продольные полоски серебристого цвета, напоминавшие знаки различия советского старшины, а на рукаве нашивку в виде якоря того же цвета. Стало быть, это не офицер, а «кондуктор», то есть военно-морской унтер.