Судьбы местного значения

– Что надо делать?

– Пока помоги ранбольных покормить, тех, кто в сознании.

Маша кинулась к кухне госпиталя. Там уже суетились пожилые санитарки, набирая в корзины посуду, судки с кашей и бутылки с водой. И как всегда распределили нагрузку, взяв на себя самое тяжелое:

– Ты, Маша, корми тех, кто в коридоре лежит, а мы в палатах управимся.

И ни полслова про то, что койка объекта её повышенного внимания как раз в коридоре стоит. В голосе никаких оттенков. Даже не улыбнулись. Ну, нравится парень, ну и что, дело-то молодое.

Слишком молодое…

Кормежка ранбольных – работа трудная.

– Ты, дочка, меня подыми чуть, да ложку дай, сам управлюсь…

– Спасибо, сестричка, ничего, пусть больно, но я сам…

– И я как-нибудь управлюсь, дочка, ты покамест вон тех покорми…

Ворочать здоровенных мужиков то еще дело, больное место бы не потревожить. Ранбольные кряхтели, по мере сил помогая маленькой санитарке и усаживаясь так, чтобы здоровой рукой можно было поесть самостоятельно.

Раздав миски с гуляшом, Маша проверила – не очнулся ли тот молодой боец, но он даже не пошевелился.

Накормила другого ранбольного и вновь проверила бойца.

– Ну, очнись же! – прошептала Маша, поглаживая перебинтованную голову. – Бедненький мой…

Парень неожиданно открыл глаза. Очнулся! Сердце радостно забилось. И позабылись все слова. Парень еле заметно улыбнулся, прислушался, и тут же его глаза стали тревожными.

– Это фронт грохочет?

– Да. Ты поешь…

– Некогда! – прервал её парень. – Найди любого командира из НКВД и передай: «Феникс возродится».

Это важно. Очень важно. Только командирам НКВД, поняла?

– Поняла, – кивнула Маша и почерпнув ложкой варево, поднесла к губам парня. – Поешь…

Однако тот уже был без сознания.

* * *

Небо давно посветлело. Звезды померкли. Местами было видны серые пятна – облака. Плохо, если нагонит туч и дождь пойдет. Крыши тут считай нет – только тесом покрыта, а дранку или бересту, коей крыли подобные строения, скорей всего ободрали на растопку.

Не погреб, не землянка, непонятно что.

Сруб три на три наполовину в землю вкопан, крыша двускатка и все. И это недоразумение заменяло местную гауптвахту, или холодную, как местный старшина выразился. Из удобств низкие полати и немного сена. Несмотря на все это, было даже уютно. Это не в лесу ночевать. Тут не тепло, но и прохладно. И можно вволю выспаться.

Но не спалось. В голову лезли разные мысли, а все из-за чересчур «горячей» встречи. Не так представлялся выход к своим.