Судьбы местного значения

Кто-то бежал следом и матерился, затем болезненно вскрикнул. Маша обернулась. Боец, зажимая рану на ноге, хромал следом. Девушка подскочила.

– Перевязать?

– Нах… – рявкнул боец, – Бегом!

Тогда Маша подхватила его под руку и помогла бежать. А позади частили выстрелы и непрерывно бил пулемет. Пули стригли заросли и кусты, но выше их голов.

– А-а-а, суки! – гаркнул боец. – Хрена вам, а не Дюжий!

В овраг за малым не свалились, слишком быстро с уклона бежали. И ранение помешало остановиться. Боец, чтобы не ухнуть с обрыва, упал, и аккурат на раненую ногу.

Так много плохих слов Маша еще не слышала. В основном боец костерил немцев, заодно какую-то дуру, что аккурат в центр боя умудрилась влезть. И что стоит столбом, когда снаряд взрывается. Если не осколком, то бревном прихлопнуло бы точно. Повезло, что он ее заметил и буквально из-под падающего бревна выдернул.

Маша покраснела. Только теперь поняв, что пока она кувырком летела через ограду, все ее прелести были всем напоказ.

Близкие выстрелы заставили поторопиться.

Девушка помогла подняться бойцу, и они начали спускаться в овраг.

– Товарищ боец, – обратилась к парню Маша, – нужна ваша помощь. Из госпиталя ранбольного не успели эвакуировать, мы его в подвале спрятали…

Боец недоуменно посмотрел на девушку.

– Я-то не против помочь, даже за… – сказал и поморщился – неудачно ногой двинул, – но патронов нет, и не ходок сейчас.

– Как же тогда… – глаза тут же намокли, – пропадет ведь…

– Не реви, – буркнул боец, – сейчас доковыляем до точки, расскажешь командиру, он решит.

Но прежде им пришлось остановиться и перевязать рану, потому что штанина намокла, и уже хлюпало в сапоге.

– А ты молодец, – похвалил боец Машу, – толково перевязала.

– Я в госпитале санитаркой неделю… – засмущалась она, – меня Машей зовут. Кузнецова… я.

– А я сержант Николай Дюжий, – представился боец. – Это фамилия такая. Пошли, Маша Кузнецова, нам еще немного осталось.

Они прошли еще немного, продираясь сквозь густые заросли крапивы и лопухов.

Затем лезли через ежевику. Та цеплялась за одежду как бешеная, особенно за бинт на ноге. Сержант шипел от боли – ногу и так при ходьбе дергало, а тут еще эта зараза.

Вдруг впереди послышался птичий щебет. Что-то вроде фьють-фьють-чичик. Дюжий приложил пальцы ко рту и ответил такой же трелью. Из зарослей появился боец и призывно махнул.

– Это свои, – сказал сержант, – пошли, Маша.

Под разлапистой ивой находилось семеро.