Персона нон грата

 – Для тех, кто любит цветовые сюрпризы, есть подсветка – красная, оранжевая, желтая…

– Зеленая, голубая, синяя, фиолетовая, – насмешливо переиначил Дон. – Никакая радуга не спасет при таких моделях. Человек приходит в фотостудию, чтобы в свое удовольствие поснимать обнаженную натуру, которая ласкает глаз, а не… Извините, Барбара… Сколько вы ей платите?

Клетчатый назвал цифру.

– В час? – спросил Дон, доставая блокнот.

– Зачем? – удивился Клетчатый. – За весь рабочий день. Девять часов с обеденным перерывом.

Кроме Барби у нас есть Кати, Анди…

– Амарилла, – опять продолжил Дон за Клетчатого. – Эти помоложе, пусть пока останутся.

– Барби была нашей звездой.

– Считайте, что звезда закатилась. Колониальный стиль вышел из моды. В Африке последняя обезьяна уже спрыгнула с дерева и голосует теперь за Нельсона Манделу… Контракт готов?

Клетчатый послушно наклонил голову: свою партию он проиграл.

В эти минуты Дон почти нравился Еве. Дурацкую железную каску он оставил на руле мотоцикла.

Под черной курткой белая рубашка без декоративных заплат. Деловой, с блокнотом и авторучкой. Перо «Пеликана» поблескивает, источая кругом золотые лучики. Дон угадал настроение Евы:

– Элизу и Амариллу разукрасим цепочками, как новогодние елки. Это будут арт-модели для молодежи, Для бойскаутов расценки снизим вдвое. Пусть развлекаются…

Он обращался к Клетчатому, но Ева понимала, что своими планами Дон делится прежде всего с ней:

– А настоящая звезда и подаваться должна в обрамлении звезд.

Пятиконечных! Советская символика и военная форма всюду идут категорией «люкс», а у нас под боком целый аэродром. Я договорюсь об аренде вертолета, русским нужна сейчас валюта. Вот это будут кадры! А то – лев. Ты согласна, Ева?

Ева опустила глаза и встретилась взглядом с Барбарой. Барбара сидела на полу, обняв траченного молью царя зверей. Под ребрами у нее торчала рукоять охотничьего ножа, словно женщина сделала себе харакири.

Ее зарезал Дон – одним росчерком золотого пера.

– Да, – еле слышно сказала Ева.

16. Восемнадцать мегатонн

Першилин выполнил разворот с легким ученическим креном, памятуя о бомбах «сотках» на подвеске. От посланной вперед педали и одновременного наклона ручки солнце закатилось куда-то за спинку кресла. Вместо него в поле зрения Кости тут же возникла физиономия Бородина с торжествующим на щеках румянцем.