Кандидат в маги

Все-таки, как ни старались многочисленные опекуны-воспитатели, все произошло неожиданно. Как в той поговорке: «у семи нянек…» М-да…

И зачем только лучшие умы Университета бились над тонкостями формулировок того текста, который должен был однажды зачитать Магистр под контролем взрослых! Как старались сделать все так, чтобы темные силы не подкопались к недостаткам текста, не нашли лазеек для зла, чтобы Игра, наконец, завершилась к радости горожан, уставших за долгие годы от колдовства, мистики и грандиозных побоищ тьмы и света!

И вот, все пошло прахом.

Ведь написанное пером не вырубишь топором – тоже справедливая мудрость! Хотя… Написанное ведь можно исправить.

– Так, Тема, пошли! – решительно произнес Архивариус. – Ты покажешь нам, где и что ты там написал. Баллончик у тебя с собой?

– Вот! – Тема похлопал себя по карману.

Волкоп, мгновенно сориентировавшись в ситуации, сказал прямо в воздух перед собой:

– Горемыкин! Микроавтобус, и машину сопровождения к Архивариусу!

– Да, да, слышали, – раздался искаженный помехами радиоголос.

 – Уже едем!

– Скорее! – взволнованно воскликнул Архивариус. – Может, еще успеем…

Колонна, состоящая из милицейского «бентли», сверкающего «мигалками» и вовсю крякающего «крякалками», «газели» с номером под стеклом, выдающим в ней самую обыкновенную «маршрутку», и мотоцикла с Волкопом, остановилась у высокой кирпичной стены.

Было уже темно, и стена предстала в скудном, но достаточно раздражающем взгляд освещении автомобильных фар.

– Тот самый завод? – не столько спросил, сколько констатировал Волкоп, спешиваясь со своего стального коня.

 – Ага. А вот и надпись…

Надо сказать, что увидеть злосчастную надпись на этой стене было непросто: от взгляда на стенку просто рябило в глазах, и лаже несколько кружилась голова. Вся она была покрыта причудливыми разноцветными граффити, многие из которых были вполне живые и подвижные – как татуировки Мясорубщиков, а некоторые даже выкрикивали неприличные слова и напевали модные мотивчики.

Просто сделаны эти надписи были заговоренными, колдовскими красками.

И текст Темы, нанесенный поверх этих рисунков, словно перечеркивая их. Злобные морды хватались за буквы зубами, трясли цепкими лапами, царапали когтями, наваливались скопом и висели на них гроздьями.

Но таинственно светящиеся слова были, казалось, крепче самой стены, и ничто не могло их сдвинуть с места.

К стене приблизились Архивариус, Тема и сопровождавший колонну инспектор Горемыкин.