Карантин

– Ну, что я могу сказать… – пробубнил он. – Мы просчитали статистику и выяснили, что число пришельцев покидающих Землю, растет по параболе. А сегодня мы у себя прикинули – и, малость, обалдели: думаю, в самое ближайшее время этот рост перейдет в экспоненциальный…

– Это интересно! – оживился Сан Саныч. – Вы не могли бы привести расчеты? Конкретные цифры, пожалуйста!

– Не сейчас, – скривился Чигур и даже постучал ладонью по столу. – Пожалуйста, поясните присутствующим человеческим языком – что означают все эти ваши цифры?

– Ну… – протянул айтишник, почесывая в затылке.

 – Хотя бы то, что если так пойдет дальше, через пару дней иномирян на Земле не останется.

Повисла тягостная пауза. Нарушил ее Гильза:

– И что же такого страшного в том, что иномиряне решили покинуть Землю?

Присутствующие красноречиво посмотрел на курьера. Что ж, ему не привыкать чувствовать себя идиотом.

– Страшно, разумеется, не это, – терпеливо пояснил Чигур. – А то, что вызвало это массовое бегство.

Ведь крысы никогда не бегут с корабля просто так. Прошу прощения у представителя Лагора за такое сравнение…

– Ничего, – просто сказал Лю.

– Кстати, а почему все это происходит? – спросила Кэт. – Вы же, простите, иномирянка?

– Мне, как супервайзеру Инквизиции, ничего не известно о причинах, – сказала Лю. Даже нервно дернула плечом. – У меня есть лишь личное указание Верховного Инквизитора: эвакуировать в Лагор наиболее важных лагориан, по тем или иным причинам оказавшихся в Москве.

– Тайных агентов Инквизиции, – кивнул Чигур. – Не волнуйтесь, если что – это сказали не вы. Я пользуюсь информацией, полученной по своим каналам.

Лю вспыхнула, но промолчала.

– Кстати, нападение на курьера, перевозящего кассу Инквизиции, думаю, не случайно, – добавил регистратор. – То, что эти негодяи решись на подобное, означает, что они не собираются оставаться в Москве. После такой выходки с их стороны это было бы опрометчиво. К тому же, стремление обзавестись лагорийской валютой недвусмысленно свидетельствует о стремлении покинуть наш мир.

– В любом случае, они поплатятся за свою дерзость, – холодно сказала Лю. – Никому не позволено посягать на ценности Инквизиции.

Гильза невольно поежился: иногда он забывал о том, что прекрасная Лю не просто красавица из далекого мира, а в первую очередь – наблюдатель могущественной и беспощадной организации. Все-таки, чувства способны завесить глаза совершенно непроглядными шорами.