Кремль 2222. Транспортное кольцо

Тот тоже все понял и приказал взглядом: не дергайся. Однако семинарист не смог удержать порыв броситься к этим уродливым тварям, кричать, умолять, угрожать, – хорошо, вест ухватил его выше локтя, оставив стоять на месте.

– Ладно, – Зигфрид забрал цилиндр. – Вижу, нормальную цену вы не даете, предложу-ка кому еще.

– И кому же? – нервно хохотнул маркитант. – Нео? Или дампам?

– А кого заинтересует. Шамам, например.

Зигфрид встал и потянул за собой друга. Придерживая его, норовящего броситься вперед, неторопливо двинулся вдоль бетонных «прилавков».

– Эй, вест! – позвал за спиной маркитант. – Ну, ладно, уболтал – дам двадцать монет!

Зигфрид даже не обернулся.

– Тридцать!

Воин все удалялся.

– Черт с тобой – сорок!

Спина Зигфрида выражала презрение.

– Твоя взяла – бери свои пятьдесят!

Вест бросил через плечо:

– Поздно. Я передумал.

Маркитантов перекосило. Могло показаться, что у них даже очки запотели от злобы. Первый из них крикнул:

– Не надо с нами шутить, вест! Ты же знаешь – с нами шутки плохи!

– Я знаю, – спокойно сказал Зигфрид.

 – Я помню.

У него с маркитантами были давние счеты. Он вообще считал, что именно кланы торговцев приложили руку к гибели воинов его народа. И мстил бы всем маркитантам без разбора, не будь на нем ответственности за женщин и детей, обосновавшихся в Форте по соседству с Кремлем.

Они остановились напротив шамов. Все трое сидели неподвижно, в позах эдаких буддистских мыслителей. Даже одежда на них соответствующая – длинные, бесформенные балахоны неопределенного цвета.

Книжник смотрел на них во все глаза, понимая, что никогда не привыкнет к их дикой внешности. На уродливых лицах не было глаз, одни лишь медленно шевелящиеся отростки. При этом было совершенно ясно: шамы видят тебя. И может быть, видят насквозь.

– Людьми торгуете, муты? – с плохо скрытой угрозой спросил воин.

– Как можно? – глухо отозвался тот, что сидел по центру. – Мы не людьми торгуем, а грязными хомо. Желаешь купить себе подобного?

Книжник чуть не задохнулся от нахлынувшей злости.

С трудом взял себя в руки. Шам явно провоцировал его: эти психические вампиры с удовольствием будут высасывать из тебя эмоции, играя на твоих слабостях и истощая твое естество. Здесь, в Мертвой зоне, шамы могут не опасаться достойного ответа. Оттого и это пренебрежительное словечко «хомо», выдуманное «новыми людьми», то есть нео. Разумеется, шамы считали себя выше всех – и людей, и уж тем более нео.